Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 126 – Майкл Скофилд

На землю.

На холодную, грязную, мокрую землю между печами.

Дар пошел вниз.

Эймар дернулся.

— Что вы делаете?

— То, что вы не умеете. Отдаю боли место, где она не станет человеком.

Черные нити ударили в меня.

Но я не держала.

Не брала в грудь, не вела к сердцу, не становилась якорем. Я делала то, что вчера на уступе, только точнее. Соль в сумке Нерис. Мокрая земля. Пепел печей. Живое пламя в моей ладони.

Не через кровь.

Через землю.

Эймар понял.

— Нет.

Он бросился ко мне с иглой.

Дориан ударил его топором.

Не лезвием. Обухом по руке.

Игла вылетела, упала в грязь. Эймар зашипел, но успел ударить Дориана плечом. Тот отступил, поскользнулся у печи. Ровен врезался в Эймара сбоку, оба упали.

Пламя в печах взвилось выше.

Боль прошла по моей руке до локтя.

— Нерис!

Она высыпала соль по краю круга.

Не аккуратно, как в обряде. Широко, зло, почти швыряя. Потом разбила флакон горечавки о камень. Запах ударил резкий, травяной. Черные нити задергались, теряя форму.

Эймар пытался подняться.

— Вы убьете равновесие!

Я не смотрела на него.

— Это не равновесие. Это клетка.

— Без центра линия будет слабеть!

— Значит, будем лечить людей по одному. Как людей. Не как линию.

Я прижала вторую ладонь к земле.

Живое пламя вышло не наружу, а вниз. Тепло ушло в грязь под печами, в старый пепел, в корни, в камень. Черные нити сопротивлялись, цеплялись за мой шрам, искали старую печать, но там больше не было замка. Только след.

След — не дверь.

Одна печь треснула.

Потом вторая.

Нерис крикнула:

— Еще немного!

Эймар вдруг рассмеялся, хрипло, с кровью.

— Вы думаете, спасаете свободу? Вы просто выбираете медленную смерть для тех, кого могли удержать.

Я подняла голову.

— Нет. Я выбираю труд вместо рабства.

Третья печь треснула.

Черное пламя вырвалось вверх коротким столбом и тут же осыпалось пеплом.

Меня бросило вперед. Ладонь ушла в грязь, плечо дернуло болью. Нерис схватила меня за ворот платья и потянула назад так грубо, что я едва не задохнулась.

— Дышите!

Я попыталась.

Не вышло.

Потом получилось.

Воздух вошел в грудь рывком, с дымом и болью.

Печи погасли.

Не полностью. Из топок еще шел пар, красные угли тлели глубоко внутри. Но черные нити исчезли.

Не во мне.

Не в Каэле.

В земле.

Я лежала на боку, щекой в мокрой траве, и впервые за много дней не чувствовала чужой боли.

Только свою.

Обожженную ладонь.

Разбитые колени.

Сорванное горло.

Нормально.

— Лиара, — сказал Дориан рядом.

— Жива.

— Я еще не спросил.

— Сэкономила время.

Он выдохнул и почти сел на землю рядом, но Нерис уже оттолкнула его плечом.

— Отойдите. Вы кровите.

— Все кровят. Не выделяйте меня.

— Отойдите, сказала.

Он отошел.

Эймар сидел у погасшей печи.

Ровен держал его за плечо, но тот больше не вырывался. Правая рука безвольно лежала на коленях. На пальцах — ожоги от собственной иглы. Лицо было серым.

Он смотрел на погасшие топки.

Не со страхом.

С пустотой.

— Вы уничтожили работу жизни, — сказал он.

Я медленно села. Нерис сразу подставила плечо, но я удержалась сама.

— Нет. Вашу работу уничтожили те, кого вы пытались сделать материалом.

Он посмотрел на меня.

— Вы не понимаете, что потеряли.

— Понимаю. Поводок, который вы называли спасением.

Он улыбнулся. Жалко, почти криво.

— Каэл умрет без глубокого равновесия.