Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 29 – Майкл Скофилд

— Вторая часть есть?

— Должна быть. Такие знаки не ставятся в одиночку.

— Кто мог поставить?

— Тот, кто имел доступ к брачной чаше, травам, крови и кругу обряда.

Я закрыла глаза.

Ночь свадьбы.

Большой зал.

Чаша темного вина, в которую добавляли каплю крови Каэла и мою. Травы для равновесия пламени. Маги вокруг. Эймар у восточной колонны. Леди Морвен рядом с чашей, потому что мать наследника имела право наблюдать. Слуги. Советники. Десятки рук.

Слишком много.

И слишком мало тех, кто мог сделать это незаметно.

— Печать можно снять?

— Не здесь. Не быстро.

— Я не спросила, быстро ли.

Тиллен вздохнул.

— Теоретически — да. Но если печать три года связана с вашим даром и теперь отзывается на болезнь лорда Каэла, снятие может ударить по вам обоим.

— Мне говорили, что мой дар слабый. Теперь выясняется, что он три года связан неизвестно с чем. Приятно, что хоть ударить может сильно.

Тиллен посмотрел на меня с сухой печалью.

— Вы похожи на свою тетку.

Я замерла.

— Вы знали тетку Мелиссу?

— Переписывался. Она присылала заметки о целительских травах северных болот. Очень сердитые письма. Много ругалась на магов, которые не отличали корень от хвоста ящерицы.

Я почти улыбнулась.

В груди кольнуло неожиданной теплой болью.

Тетка Мелисса вырастила меня после смерти родителей. Высокая, костлявая, с вечно растрепанными волосами и привычкой лечить людей так, будто они лично виноваты в своей ране. Она не любила дворян, не доверяла драконам и, когда Каэл попросил моей руки, сказала: «Красивый мужчина с титулом — это не судьба, девочка, а задача с плохими условиями».

Как жаль, что я тогда была слишком влюблена, чтобы слушать умных женщин.

— Что еще у вас есть? — спросила я.

Тиллен достал еще одну папку.

— Лекарственные журналы за последние полгода. Копии. Оригиналы в малой лекарской, как вы просили.

Я пролистала.

Белый корень. Серебряная вода. Дымная соль. Настой пепельника. Стабилизирующие капли Сорна. Повторяющиеся дозы. Слишком частые.

— Это не лечение, — сказала я. — Это заглушение симптомов.

— Или кормление причины.

Я подняла глаза.

Тиллен сказал это тихо, но не случайно.

— Объясните.

— После каждого курса стабилизирующих капель приступы сначала слабели, потом возвращались сильнее. Я не целитель, но архивы болезней рода показывают: при настоящем родовом проклятии так бывает редко. При искусственно поддерживаемом — часто.

— Вы говорили это кому-нибудь?

Он усмехнулся.

— Я старый архивариус, госпожа Вейл. В этом доме к архиву обращаются, когда нужно подтвердить выгодное решение. Не когда он мешает.

Я закрыла папку.

— Теперь мешайте громче.

В дверь постучали.

Варрен вошел после разрешения.

— Леди Морвен требует вас в семейной гостиной.

Я убрала черновую запись в папку и прижала ладонью.

— Требует?

Варрен выглядел так, будто ему самому слово не понравилось.

— Просит, — исправился он.

— Поздно. Первый вариант был честнее.

Тиллен протянул руку к папкам.

— Я сохраню это.

— Нет.

Оба мужчины посмотрели на меня.

Я взяла черновик, официальный протокол и последние лекарственные записи.

— Я забираю копии в свои покои. Если со мной что-то случится, вы, Варрен, передадите второй экземпляр договора и эти бумаги в магистрат пограничных земель. Там не любят драконьи дома, но любят громкие дела.