Книга На линии огня, страница 54 – Кэти Андрес

Я быстро оделся, проглотил пару бутербродов, запив кофе, который сварил и немного подумав налил в термос (ну а вдруг), и вышел на лестничную площадку.

Подошел к её двери. Замер на секунду, прислушиваясь. Тишина.

Постучал. Уверенно, но не громко, чтобы не напугать.

— Кто? – голос из-за двери был сонным, хриплым и мгновенно настороженным.

— Санэпидемстанция, – гаркнул я в замочную скважину. – Внеплановая проверка уровня счастья в жилом помещении. Открывайте, у нас ордер.

Зашуршали замки. Один, второй. Дверь приоткрылась на ширину цепочки. В щели показался один глаз – зеленый, прищуренный и явно недовольный. Волосы растрепаны, на носу съехавшие очки.

— Ты время видел, Бес? – буркнула она. – Девять утра. Нормальные люди в свой законный выходной спят, а не ломятся к соседям.

— Нормальные – может быть. А мы с тобой, кажется, давно выяснили, что к нормальным не относимся. И вообще, кто рано встает, тому Бог подает. Собирайся.

Она моргнула, пытаясь сфокусировать на мне взгляд.

— Куда? В диспансер?

— Почти. На дезинфекцию души. Форма одежды – полярная. Теплые штаны, куртка-скафандр и та самая шапка с помпоном обязательны. Даю пятнадцать минут.

— Глеб, я не… – начала она, пытаясь закрыть дверь.

— Пятнадцать минут, Яна, – я выставил ногу, не давая захлопнуть створку. – Или я спущу Тора, и он оближет твою дверную ручку. А потом коврик. А потом я расскажу ему, что ты там прячешь вкусные косточки.

Она фыркнула, пытаясь скрыть улыбку, которая предательски дрогнула в уголках губ.

— Шантажист, – выдохнула она. – Ладно. Но если я там замерзну, лечить меня будешь ты. И за мой счет.

Дверь захлопнулась.

Ровно через пятнадцать минут (у неё все было по графику, даже спонтанные выезды) она вышла. В своем огромном пуховике цвета мокрого асфальта, похожая на нахохлившегося воробья. На ногах – дутики, на руках – варежки. Взгляд – настороженный, сканирующий пространство на предмет угроз.

— Если ты везешь меня в лес закапывать, то предупреждаю – я невкусная, во мне много антибиотиков и желчи, – заявила она, подходя к моему «Крузеру».

Прежде чем сесть, она остановилась. Я видел, как она сканирует ручку двери, потом сиденье.

— Садись, – сказал я мягко. – Петрович вчера драил салон. Там чище, чем в операционной. Я даже коврики вытряхнул. Специально для тебя.

Она посмотрела на меня с недоверием, но все же забралась внутрь, стараясь ни к чему лишнему не прикасаться.

— В лес – это банально, – я завел мотор, и старый дизель отозвался довольным урчанием. – Мы едем туда, где воздух чище, чем в твоей квартире после кварцевания.

Мы поехали на Валакторский пляж.

Дорога туда зимой – то еще приключение, но «Крузер» шел уверенно, перемалывая колесами снежную кашу. В салоне было тепло, пахло моим елочным ароматизатором и немного – её шампунем (что-то цитрусовое, резкое, но приятное).

Океан зимой – это зрелище не для слабонервных. Это мощь в чистом виде.

Я выехал прямо на берег, пробившись через переметы, и развернул машину носом к воде. Мотор не глушил, печка работала на полную.

Перед нами расстилалась бесконечность. Свинцовая, тяжелая вода с грохотом обрушивалась на черный вулканический песок, покрытый снегом. Волны были огромными, злыми, с белыми пенистыми гребнями. Ветер срывал эту пену и швырял её на берег, смешивая с ледяной крошкой.