Книга На линии огня, страница 55 – Кэти Андрес

Здесь не было людей. Только мы, машина и стихия.

Минут пять мы сидели молча. Яна смотрела в лобовое стекло, и её глаза за стеклами очков расширились. Она словно впервые видела этот мир.

— Красиво, – тихо сказала она, и её голос потонул в шуме прибоя, пробивающемся даже через закрытые окна. – И страшно.

— Почему страшно? – спросил я, поворачиваясь к ней.

— Потому что это невозможно контролировать, – она поправила очки варежкой. – Океану плевать на твои планы, на твои графики уборки, на твои страхи. Он просто есть. Огромный, хаотичный и… свободный. Ему все равно, чистые у тебя руки или нет. Он смоет всё.

— А ты хочешь контролировать всё?

— Я должна, Глеб. – Она повернулась ко мне, и в её взгляде была такая тоска, что мне захотелось обнять её прямо сейчас. – Если я не контролирую – наступает хаос. А хаос меня убивает. Я чувствую себя… песчинкой, которую вот-вот смоет.

— Иногда хаос – это жизнь, Ян. А иногда нужно просто позволить волне подхватить тебя.

Я потянулся назад и достал с заднего сиденья термос и два бумажных стаканчика. Я готовился.

— Кофе? – предложил я. – С корицей. Сам варил. Не растворимый, нормальный.

Она напряглась. Я видел, как её взгляд метнулся к стаканчикам. Обычные белые стаканчики. Для неё это был потенциальный источник заразы.

— Стаканчики новые, – сказал я, опережая её вопрос и вскрывая заводскую упаковку прямо при ней. Хруст пластика прозвучал как гарантия качества. – Руки я мыл перед выходом. Два раза. С мылом. Термос стерилизовал кипятком. Клянусь бородой Петровича, а это самое святое, что у нас есть в части.

Она посмотрела на меня, потом на термос, потом снова на меня. В её глазах шла борьба. Желание выпить горячего, ароматного кофе и привычный, въевшийся в подкорку страх.

— Ты… правда мыл? – спросил она тихо.

— Правда. И даже антисептиком протер, который у тебя в ванной стащил.

Уголки её губ дрогнули.

— Врун. Он на месте – беззлобно сказала она и протянула руку. – Ладно. Наливай.

Я налил кофе. Пар поднялся к потолку, наполнив салон запахом уюта. Она взяла стаканчик двумя руками, в варежках, поднесла к лицу, вдохнула аромат. И сделала глоток.

— Вкусно, – признала она, и на её бледных щеках появился румянец. – Даже очень. Не думала, что пожарные умеют варить что-то сложнее «доширака».

— Обижаешь. Мы элита кулинарного фронта. Ты бы пробовала макароны по-флотски от Петровича. Хотя нет, тебе нельзя, там уровень санитарии «полевая кухня».

Она рассмеялась. И этот смех был настоящим. Без надрыва.

Мы пили кофе, глядя на океан. Атмосфера в машине изменилась. Напряжение, которое всегда висело между нами, как натянутая струна, вдруг ослабло. Стало легко. Мы были в маленькой теплой капсуле посреди ледяного ада, и это сближало.

— Расскажи про книгу, – попросил я вдруг.

— Зачем? – она снова спряталась в свой пуховик, как черепаха в панцирь.

— Интересно. Ты говорила: врач и пожарный. Кто там главный герой? С кого пишешь?

— Ну… – она замялась, крутя стаканчик в руках. – Он сложный. Упрямый. Лезет на рожон. Считает себя бессмертным. У него есть собака, и он любит старый рок. И он… иногда бывает невыносимым хамом.

Я хмыкнул.

— Звучит знакомо. Прямо портрет. А героиня?

— А героиня… – она вздохнула. – Героиня пытается спасти всех, но не может спасти себя. Она боится жить. Она строит стены, чтобы спрятаться, но на самом деле запирает себя в тюрьме.