Книга В горе и в радости, страница 72 – Юлия Резник

— Хорошо же он тогда нагрешил!

Смеемся с Ольгой как дурочки. Ситуация, конечно, странная — это реально первое такое пожертвование на моей памяти. И нам бы радоваться, вот только ментально мы совершенно не привыкли к такой халяве. Все кажется, что за нее спросят.

— Ладно, — Ольга Сергеевна первой берет себя в руки. — Давай так. Я пока попрошу бухгалтерию ничего не трогать. Пусть деньги просто лежат. А там посмотрим, да?

— Наверное, это самое правильно решение, — киваю я.

Ольга уходит, а я еще какое-то время сижу, уставившись в монитор, не видя ни строчки. Потом закрываю ноутбук, хватаю сумку и решаю, что на сегодня с меня хватит. Голова гудит, как трансформатор. А по дороге в садик еще нужно заехать в земельный комитет. Неизвестно, на сколько там застряну!

На парковке в который раз ловлю себя на том, что задерживаюсь на крыльце чуть дольше необходимого, любуясь своей машиной. Глупо, да. Но мне нравится, как она выглядит. Как легко заводится. Как плавно идет. Мне нравится, что она настолько дерзкая, что, кажется, заражает этой дерзостью и меня. Впечатление портит лишь то, что каждый раз садясь за руль, я вспоминаю, что надо бы вернуть машину Левону. Не хочу быть хоть чем-то ему обязанной. И дело тут не в том, что я вся из себя такая гордая, а в том, что он чужой человек. Ну, или я хочу себя в том убедить… Не знаю.

По дороге в садик ругаю себя за то, что все мои мысли опять о нем. Но как им не крутиться вокруг Левона, если каждое утро на моем кухонном столе появляются свежие цветы? Иногда простые монобукеты, иногда какие-то совершенно дикие цветочные композиции. Если он ящиками таскает клубнику, которую мы с Нинкой обожаем. Если он с утра пораньше спускается в кофейню на первый этаж, чтобы добыть нам самые свежие, еще горячие круассаны. И все это не нарочито и показательно, как это сделал бы на его месте любой другой мужчина. А так, будто ничего естественней этого нет. Будто только так теперь и будет.

Леван в этом смысле меня не баловал. Леван… Вот о ком я думаю так же часто, как и о Левоне. В голове не укладывается, что его нет. Все так запуталось. Усложнилось… Впервые в жизни я не знаю, как быть.

Нина видит мое приближение из-за забора. Несется навстречу. В одной руке лопатка, в другой — меч.

— Мам, а мы сегодня еще погуляем?

— Ты разве не нагулялась? — улыбаюсь я, вдыхая ее родной запах.

— Не-а… — хитро щурится дочь. — Давай сходим на площадку. Хотя бы на чуть-чуть?! Давай, а?

Я смотрю на часы, потом на ее сияющую мордашку и вздыхаю:

— Ладно. Но недолго.

Садик находится во дворах. Идти всего ничего. Дети носятся, родители болтают о чем-то своем, сбившись в группки. Я приветливо киваю знакомым мамочкам. Сажусь на лавочку, наблюдая за Ниной. В спину припекает солнце. Жмурюсь, вдыхая глубже смолистый аромат только что ощетинившихся клейкими почками кленов.

— Мама, а мы будем печь куличи?! Дина с мамой будут…

— Может, ну его, Нин? Давай закажем…

— Так неинтересно! Лучше испечем! Я могу даже найти рецепт в интернете!

— Ну уж нет. Рецепт должен быть проверенным. Мало ли что в твоих интернетах напишут…

— Где же нам взять такой рецепт?

— Я поспрашиваю у подружек.

— Хорошо! Я еще немного поиграю, и сразу пойдем в магазин.

— Вот уж куда я не хочу тащиться… Может, закажем доставку?