Книга В горе и в радости, страница 74 – Юлия Резник

— Мою дочь едва не похитили. Если в этом замешан ты, я тебя просто убью. Слышишь?! Я перегрызу тебе глотку и…

— Я уже еду. Оставайся на месте! Отец…

— В курсе. Охрана тоже.

Нина хмурится.

— Папа не виноват. Это был чужой дядька!

— Да, конечно… Конечно. Милая, ты его запомнила?

— Сможешь описать? — подключается к диалогу мужчина из подоспевших отцовских бойцов. — Как в кино. Составить фоторобот.

— Я знаю, что такое фоторобот, — задирает нос Нина. — Этот мужик, кстати, похож…

— На кого? — вскрикиваем мы в один голос.

— Ну, так ведь на фоторобот. Я у дедули его видела.

Женя

— Кажется, мы вполне могли обойтись без психолога, — тихонько замечает Левон, кивнув в сторону хмурящейся Нины, с которой говорит присланный отцом спец.

— Лучше перестраховаться, — парирует папа. Я же молчу. У меня нет сил, чтобы пошевелить языком, да и что сказать? Что Нинка отлично справляется? Это сто процентов. Ее, кажется, вообще ничем не пронять. Моя удивительная девочка… Жаль, эта ее особенность не распространяется воздушно-капельным путем. Сама я вообще не уверена, что справляюсь. С той сцены во дворе прошло уже два часа. Подняты камеры, опрошены свидетели, расследование взято под личный контроль отца, но тот ужас, что я пережила, остается во мне. На смену выпущенной в кровь конской дозе адреналина приходит просто дикая слабость.

— Так на кого, ты говоришь, похож этот дядька?

— На дедулин фоторобот. Я была у него на работе. И видела того дядьку на картинке. Еще подумала — какой страшный… Как черт!

С губ Левона слетает смешок.

— Чему ты радуешься?! — рычит отец.

— Вообще — непосредственности дочери, — сощуривается в ответ Кахиани. — А мог бы тому, что это не моя работенка вылезла семье боком, а ваша. Что, выходит, и на светлой стороне хватает дерьма?

Папа темнеет лицом.

— Перестань! — одергиваю я Левона. Знаю, что отец живет в перманентном напряжении. Знаю, как он боится за нас. И ни в чем его не виню.

— Давай посмотрим еще раз… Тут есть этот рисунок?

— Не-а.

— Нин, посмотри внимательно, — переключается на дочь папа. — Ты не могла видеть ничего другого. В тот день, когда вы с мамой приходили, у меня на столе были только эти папки.

Женщина-психолог поднимается со стула.

— Можно вас на минутку?

— Да… — кивает отец. Они на пару отходят, и я вскакиваю следом. Что бы эта женщина ни сказала — я должна это слышать. Вдруг с Ниной все же что-то не так?! Вдруг я чего-то не заметила.

— Мы не можем ориентироваться на сто процентов на показания девочки. В этом возрасте психика детей очень подвижна. Они большие фантазеры… Особенно в стрессовой ситуации, — продолжает психолог уже мягче, заметив, как у меня начал дергаться глаз. — Я не утверждаю, что Нина врет. Ни в коем случае. Но ее мозг мог дорисовать детали, которых не было. Мы должны учитывать этот факт.

— Моя внучка — необычный ребенок, — спокойно уточняет отец, но в его голосе появляется тот самый металл, от которого у подчиненных обычно холодеют спины.

— Я должна была это проговорить, — осторожно отвечает женщина. — И обязательно поработать с ощущением безопасности. В первую очередь — у вас, — она кивает на меня, — потому что дети очень тонко считывают состояние родителей.

Я открываю рот, но слов нет. Безопасность. Смешно. Разве кто-то может ее гарантировать в этом мире?