Книга Вера для пришельца, страница 15 – Эмори Мур

— Тш-ш-ш, — шептал Кейрос, гладя её по спине, по волосам, по плечам. — Я здесь. Всё хорошо.

— Кейрос... — выдохнула она.

— Я здесь, моя Вера. Я с тобой.

— Это было... это было...

— Страшно? Больно?

— Невероятно.

Он улыбнулся — мягко, тепло, совсем не так, как во время сессии.

— Ты справилась. Ты прошла первый урок.

— А боль? — спросила она, касаясь красных следов на груди. — Она останется?

— Пройдёт через несколько циклов. Будет напоминать тебе о том, что ты пережила.

— Я хочу запомнить это.

— Запомнишь, моё спасение. Такое не забывается.

Она прижалась к нему, чувствуя, как дрожь постепенно уходит. Вера закрыла глаза и провалилась в сон — глубокий, без сновидений, с чувством, что она наконец-то там, где должна быть.

На груди горели красные следы. Внутри горел фиолетовый огонь.

Это было только начало.

Переход из цитадели в храм был резким — фиолетовая вспышка, мгновение невесомости, и вот она уже стоит посреди своей комнаты, среди привычных мерцающих стен, и два солнца за окном только начинают подниматься над горизонтом.

Вера сделала шаг к ложу и замерла, зашипев от боли.

Каждое движение отдавалось во всём теле. Красные полосы на груди, на животе, на бёдрах — они горели огнём, напоминая о каждом ударе, о каждом рывке цепочки, соединяющей зажимы.

Вера подошла к стене, которая здесь служила зеркалом — живая поверхность отражала её фигуру с пугающей точностью. Она медленно стянула одежду.

Тело, которое смотрело на неё из мерцающей глубины, было чужим. Красные полосы пересекали грудь крест-накрест, спускались к животу, исчезали под линией бёдер. На сосках — тёмные следы от зажимов, которые он сдёргивал так резко, что она кричала. На внутренней стороне бёдер — багровые отпечатки его пальцев, там, где он раздвигал её, входя снова и снова.

Вера провела пальцем по самой длинной полосе — от ключицы до соска. Кожа отозвалась болью, и тут же где-то глубоко внутри откликнулось сладкой пульсацией.

— Что ты со мной делаешь? — прошептала она своему отражению.

Отражение молчало.

* * *

День тянулся как густая патока. Каждое движение причиняло боль. Когда Вера садилась — ныли бёдра и ягодицы. Когда вставала — простреливало спину. Когда просто дышала — грудь терлась о ткань, напоминая о зажимах.

Она надела самую закрытую одежду, какая была — длинные рукава, высокая горловина, широкие штаны. В зеркале отражалась не та Вера, какой её все знали. Но никто не должен был увидеть следы

В обед Вера всё-таки вышла в общий зал. Люба уже была там — раскладывала фрукты, напевала что-то тихое. Увидев Веру, она улыбнулась, но улыбка тут же сменилась беспокойством.

— Вер? Ты как?

— Нормально, — Вера попыталась сесть на своё обычное место и не смогла сдержать гримасу.

— Ты ходишь странно, — Люба подошла ближе. — И морщишься. Что случилось?

— Ничего. Просто упала.

— Упала? — Люба прищурилась. — Куда?

— С лестницы. В хранилище. Там ступеньки скользкие.

Люба смотрела на неё долгим, внимательным взглядом — тем самым, от которого невозможно было ничего скрыть. Вера выдержала этот взгляд, стараясь не двигаться, не морщиться, не выдавать боли.

— Ты какая-то странная последнее время, — тихо сказала Люба. — Уходишь куда-то, возвращаешься... другая.

— Я в порядке, Люб. Правда.