Книга Аромат апельсинов, страница 18 – Кэти Джордж

— Хочешь, чтобы я сказал прямо?

— Да, пожалуйста, сэр.

— Ты – то, чего я хочу, – говорит он. – Но… – он отводит глаза. – Ты – то, чего мне не следует хотеть.

— Никто вас не заставляет, – говорю я.

— Вот в том-то и дело.

Он стучит по двери, и экипаж срывается с места. Я раздумываю над тем, что сказал мистер Руфус: только ли в этом дело, или сегодня он расстроен чем-то еще.

Я ехала с комфортом, но, чтобы этого никто не увидел, прошу извозчика остановиться, не доезжая до дома Билла, и остаток пути проделываю быстрым шагом.

Снегопад прекратился, но улицы покрыты льдом и стоит собачий холод.

* * *

Странно, но следующие несколько дней я то и дело заглядываю в «Калек». Но сообщений от мистера Руфуса нет. Я постепенно начинаю забывать о нашем разговоре и занимаюсь своими делами. Но то чувство, о котором я говорила, время от времени напоминает о себе. А когда это происходит, я цепляюсь за то, что доставляет мне удовольствие, словно крыса, упавшая в воду, цепляется за соломинку. Это меня согревает. Это дает мне надежду.

Лицо мистера Руфуса постоянно всплывает в моей памяти. То, как он смотрел на меня, когда говорил… По правде сказать, я плохо помню, что он говорил. В памяти осталось то, как он смотрел. И я постоянно вижу этот взгляд, чувствую его глубину, пока весь мысленный облик мистера Руфуса не начинает расплываться.

Я решаю нанести визит Фейги. Во-первых, нужно узнать, где и когда мне нужно будет работать в следующий раз. Во-вторых, хочу попытаться кружными путями разузнать что-нибудь о мистере Руфусе. Он пробудил мое любопытство.

Но старого козла нет дома. Вместо него на хозяйстве оставили Оливера. Открыв дверь, я вижу мальчика, стоящего на коленях перед камином. Он меня не слышит. Похоже, он занят удалением вензелей с носовых платков, потому что на столе лежит целый ворох тряпиц и иголка.

Встав и обернувшись, Оливер видит меня и вздрагивает. Он открывает рот, но не произносит ни слова.

— Это всего лишь я, Нэнси, – говорю я, снимая с головы капор и вешая его на спинку стула. – Мы виделись на днях, помнишь?

— Помню.

Он пристально смотрит на меня, озабоченно сдвинув светлые брови.

Я останавливаюсь.

— В чем дело? – шепчу я.

Он мотает головой. Может, и ни в чем, а может, просто говорить не хочет.

— Присядете, мисс? – он указывает на стул.

И вот я сижу за столом, а он снова принимается за работу.

— Фейги нет дома?

— Да, мисс. И мальчиков тоже. Я так хотел пойти с ними… на работу… но они меня не взяли.

— Уверена, они тебя возьмут… Скоро, – говорю я. – Ты играл во все игры? Научился всему, что нужно?

— О да, мисс. Только… – он замолкает и внимательно смотрит на меня.

— Все в порядке, – бормочу я. – Можешь мне сказать. Что «только»?

Оливер тревожно вздыхает.

— Только на днях мальчики вернулись домой с пустыми руками, и Фейгин накричал на них и оставил без ужина, хоть там и есть-то было особо нечего, и сказал, что они праздные и ленивые, и даже… даже…

— Что «даже», Оливер?

— Он пнул одного из них, Чарли Бейтса, и тот скатился по лестнице. Я слышал, как он упал. Это было ужасно, мисс. Но он даже не заплакал.

— Чарли – крепкий орешек, – бормочу я.

— Я уверен… – начинает Оливер и снова умолкает.

Я склоняю голову набок и выжидающе смотрю на него. Я озадачена тем, что мальчик выражается как образованный. Фейги назвал бы это «речистый». И я задумываюсь, где Оливер научился так говорить и как ему удалось сохранить это умение.