Книга Духи на двоих, страница 11 – Александра Ветрова

— Анюта, — его голос дрогнул. Впервые за много лет. — Я люблю тебя. Я сделал больно. Я дурак. Но я люблю.

— Любить — это не только чувствовать, Паша. Это поступать. Каждый день. Ты не поступал. Ты просто пользовался.

Он хотел что-то сказать. Открыл рот — закрыл. Потом достал из кармана ключи — наши старые, от квартиры, от дачи, от его машины, которую он разрешал мне водить раз в полгода.

— Держи, — сказал он, протягивая связку. — Ты забыла на комоде.

— Это не мои.

— Твои. Я сделал дубликаты. Всегда держал про запас.

Я взяла ключи. Подержала на ладони. Холодный металл, знакомый вес. Квартира, в которой я провела одиннадцать лет. Дача, на которой я сажала розы, а он их выкапывал, потому что аллергия. Машина, в бардачке которой я нашла духи на двоих.

— Не нужны, — сказала я и бросила ключи в коробку с вещами. — Забери.

— Аня…

— Забери, Паша. И уезжай. Дальше я сама.

Он стоял. Смотрел. Его лицо медленно, неохотно обретало знакомое выражение — холодное, расчётливое, закрытое. Маска, к которой я привыкла.

— Если ты передумаешь, — сказал он ледяным тоном, — дверь открыта.

— Нет, — сказала я. — Не открыта. Ты закрыл её сам. Полгода назад. Когда впервые поцеловал её. Остальное — просто агония.

Он развернулся. Прошёл к машине, не оборачиваясь. Сел за руль, не хлопнув дверью — Павел никогда не хлопал дверьми. Это было ниже его достоинства.

Машина завелась. Фары мигнули — прощание. И серая «Ауди» уползла по разбитой дороге, поднимая снежную пыль.

Я стояла на крыльце, пока она не исчезла за поворотом.

Потом подняла коробку — тяжёлую, неудобную — и понесла в дом.

Арсений ждал в прихожей. Без обуви, без куртки — значит, слышал всё или почти всё. Стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Смотрел не на меня — на коробку.

— Это твоя жизнь? — спросил он тихо.

— Картонная версия.

— Тяжёлая?

— Невыносимо.

Он забрал коробку из рук — легко, как пустую. Поставил её в угол прихожей.

— Хочешь, я выброшу это всё без тебя? — спросил он. — Чтобы ты не видела. Не вспоминала.

— Не надо, — сказала я. — Я сама разберусь. Когда буду готова.

— Тогда когда будешь готова.

Он не обнял меня. Не спросил, как я. Не сказал «всё будет хорошо». Он просто взял меня за руку — холодную, онемевшую — и повёл на кухню.

Там на плите кипел чайник. На столе стояли две кружки и блюдце с печеньем — обычным, дешёвым, «Юбилейным». Таким, какое покупали в магазине.

— Ты специально купил? — спросила я.

— Да. Ты любила их в универе. Я помню.

Я села. Обхватила кружку руками. Горячую, шершавую.

— Он сказал, что любит меня, — произнесла я, глядя в чай.

— Ты веришь?

— Я верю, что он так думает. Но это не любовь. Это привычка. Я была его привычкой.

— А я? — спросил Арсений. — Кем я буду для тебя?

Я подняла глаза.

Он стоял у стола, не садясь. Серьёзный, собранный, с этим его вечным полувопросом в глазах — «ну что, рискнёшь?».

— Ты пока никто, — сказала я. — И это самое страшное. Потому что с тобой можно всё начать с нуля. А с нуля — это страшно. Там нет инструкций. Нет гарантий.

— Гарантий нет, — согласился он. — Но есть обещания. Я не обещаю тебе вечной любви. Это для сказок. Я обещаю, что сегодня вечером буду с тобой. И завтра утром тоже. На большее меня не хватает.

— А послезавтра?

— Послезавтра — спроси послезавтра.