Книга Духи на двоих, страница 12 – Александра Ветрова

Я улыбнулась.

Впервые за три дня. Не вымученно, не из вежливости — реально, по-настоящему, сломала лицо в улыбку, которая вышла кривоватой, но живой.

— Ты изменился, — сказала я. — Раньше ты обещал всё и сразу.

— Раньше я был дураком. — Он сел напротив, взял мою кружку, сделал глоток, вернул. — Теперь я просто устал. И хочу одного — чтобы моя старость была не одинокой.

— Романтик.

— Реалист. — Он накрыл мою руку своей. — Ань, я знаю, что ты можешь уйти. Ты уже уходила. У меня нет иллюзий. Но если ты решишь остаться — я сделаю всё, чтобы ты не пожалела.

— Даже если я окажусь такой же, как Лена?

Он нахмурился.

— Ты не такая, как Лена. Ты вообще ни на кого не похожа. В этом вся проблема. Я не могу тебя просчитать. Ты для меня — чёрный ящик. А я ненавижу чёрные ящики.

— Но ты всё равно здесь.

— Я всё равно здесь, — согласился он. — Потому что с тобой даже эти чёрные ящики пахнут домом.

Я выпила чай. Съела печенье. Долго сидела, слушая, как за окном шуршит снег, падающий с веток.

Потом встала и сказала:

— Разбери коробку со мной.

— Ты уверена?

— Да. Я хочу посмотреть на своё прошлое в последний раз. И закопать его. С тобой.

Он кивнул. Молча пошёл в прихвостырь, принёс коробку, поставил на середину кухни.

Я открыла её.

Сверху лежали серёжки. Те самые, с бриллиантами — подарок на первую годовщину свадьбы. Красивые, дорогие, совершенно ненужные.

— Выброси, — сказала я.

— Может, продать?

— Не хочу нести оттуда деньги. Просто выброси.

Он положил серёжки в карман. Потом — сказал:

— Я их не выброшу. Я их переплавлю. Сделаю тебе что-то новое. То, что будешь носить ты. А не жена Павла.

Я чуть не заплакала.

Опять.

— Ты опасный мужчина, — сказала я.

— Знаю.

Дальше были книги. С десяток — Чехов, Набоков, Мураками, книга по психологии с загнутой страницей на главе «Как пережить измену».

— Иронично, — заметил Арсений.

— Оставь, — попросила я. — Это я потом прочитаю.

В самом низу лежала фотография.

Мы с Леной. Нам лет по двадцать пять — счастливые, пьяные, в одинаковых платьях. Её рыжие волосы разметались по ветру. Мои — тёмные, гладкие — прилипли к губам. Мы обнимались так, будто ничто не могло нас разлучить.

Я взяла фото. Посмотрела.

— Она была моей сестрой, — сказала я. — Не по крови. По духу.

— Была.

— А теперь я должна вычеркнуть её из жизни.

— Ты не должна ничего. Ты можешь простить. Если захочешь.

— Ты бы простил?

Арсений задумался.

— Не знаю. Со мной такого не было. Я никого не любил настолько, чтобы потом прощать предательство.

— А меня?

Он посмотрел долго, тяжело.

— Ты не предавала меня, Аня. Ты просто выбрала не меня. Это разные вещи. Предательство — это когда ты рядом, но врёшь. А ты ушла честно. Сказала в глаза. Это я могу простить. Всё, кроме лжи.

Я разорвала фотографию пополам.

Лена осталась на одном куске. Я — на другом.

— Выброси, — сказала я. — Обе половинки.

Он не спорил.

Собрал всё обратно в коробку — небрежно, как когда-то Павел, но с другим смыслом. Не «мне плевать», а «пусть это уйдёт без порядка, потому что порядка больше нет».

Потом вынес коробку во двор. Поставил на снег.

— Спички есть? — спросила я.

— Ты серьёзно?

— Я никогда не была серьёзнее.

Он принёс спички. Я чиркнула — коробок был старым, спичка сломалась. Вторая зажглась.

Я поднесла её к углу картонки.