Книга Духи на двоих, страница 19 – Александра Ветрова

— Это не любовь.

— Это уважение. Любовь приходит и уходит. Уважение остаётся. Если вы готовы к скуке — я ваш кандидат.

Он говорил это так буднично, так по-деловому, что я сначала не поверила. Потом присмотрелась — и поняла. Он не шутил. Он действительно так думал. Любовь для него была не пламенем, а ровным свечением настольной лампы. Тепло, но без риска пожара.

Через неделю я согласилась на свидание.

Он пригласил меня в ресторан — настоящий, с белыми скатертями и живой музыкой. Заказал вино, которое я не умела пить. Рассказывал о работе — скучно, но уверенно. Спрашивал, чем я хочу заниматься в жизни.

— Не знаю, — сказала я.

— Журналистика у вас не получится. Вы слишком эмоциональны. Психология — возможно. Или преподавание. Я поговорю со знакомыми, может быть, найдут вам место в университете.

— Я не просила.

— Знаю. — Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. — Но вы производите впечатление человека, который не умеет просить. А я — умею давать. Это может быть хорошей парой.

Я вышла из ресторана слегка пьяной. Он держал меня под локоть — бережно, как хрупкую вещь. Мы гуляли по набережной, дул ветер, Нева была чёрной и маслянистой, как в тот вечер с Арсением.

— Вы будете меня ждать? — спросила я.

— Чего?

— Пока я пойму, чего хочу.

— Я терпеливый, — сказал Павел. — Я умею ждать.

Он соврал.

Он не умел ждать. Он просто не хотел торопить. Для него ожидание было инвестицией — он вкладывал время, внимание, деньги, и ожидал дивидендов. Но об этом я узнала позже. Гораздо позже. Когда дивиденды превратились в проценты по кредиту, который невозможно выплатить.

Через месяц мы начали встречаться.

Через три — он сделал предложение.

Мы стояли у фонтана в Летнем саду. Он достал коробочку с бриллиантом — небольшим, но идеальным. Опустился на одно колено. Я смотрела на него сверху и думала об Арсении.

Арсений никогда не встал бы на колени.

Он сказал бы: «Я люблю тебя, но я не буду унижаться. Если ты хочешь быть со мной — будь. На равных».

А Павел стоял на коленях. Уверенный, сильный, взрослый. И я впервые почувствовала то, чего так не хватало с Арсением — власть.

Он нуждался во мне. Меньше, чем я в нём. Но всё же нуждался.

— Да, — сказала я.

Он надел кольцо. Поцеловал — сухо, официально. Как будто ставил печать.

Мы поженились через четыре месяца.

Свадьба была пышной, дорогой, с оркестром и ста гостями. Моя мать сияла — наконец-то дочь сделала правильный выбор. Павел был в смокинге, я — в белом платье с корсетом, таком узком, что я не могла дышать.

Символично.

Я не пригласила Арсения. Но он прислал телеграмму. Бумажную, курьером.

«Аня. Я желаю тебе счастья. Того, которое ты выберешь сама. Арсений»

Я спрятала телеграмму в шкатулку с драгоценностями. Читала иногда по ночам, когда Павел засыпал, отвернувшись к стене.

Он спал на животе, раскинув руки в стороны, и занимал почти всю кровать. Я жала к краю, боясь разбудить. Слушала его дыхание — ровное, спокойное. И думала: это ли я хотела? Спокойствие? Или мне просто казалось, что спокойствие — это любовь?

Никто не учил меня разнице.

Моя мать говорила: «Любовь — это когда мужчина зарабатывает достаточно, чтобы ты не работала». Мой отец говорил: «Любовь — это терпеть». Журналы писали: «Любовь — это страсть, подарки, путешествия, селфи в обнимку».