Книга Духи на двоих, страница 20 – Александра Ветрова

А Арсений говорил: «Любовь — это когда ты не боишься быть слабой, потому что знаешь — тебя подхватят».

Но я боялась.

Я всегда боялась.

И поэтому выбрала Павла.

Кольцо — бриллиант в полкарата — я сняла в тот самый вечер, когда нашла духи в бардачке. Положила на стол рядом с разводными документами.

Павел посмотрел на него. Взял в руки. Покатал между пальцев.

— Не хочешь оставить на память? — спросил он.

— Оставить нечего.

Он кивнул. Положил кольцо в карман. Не в коробку с моими вещами, а в свой — внутренний, тот, где он носил зажигалку и запасные визитки.

Вот так просто одиннадцать лет превратились в металл и камень.

Из флэшбека в настоящем:

— Ты когда-нибудь жалела? — спросил меня Арсений на второй день, когда мы лежали в постели и смотрели в потолок.

— О чём?

— О том дне. На вокзале.

Я закрыла глаза.

Вокзал. Слякотный ноябрь. Мои сапоги промокли насквозь, потому что я не взяла зонт, и вода текла по подошвам ледяными ручейками. Поезд уходил в семь вечера. Я приехала в шесть.

С билетом.

Я всё-таки купила его. За два дня до расставания. Думала: сделаю сюрприз, приеду, скажу: «Я еду с тобой. Навсегда. Хоть в Крым, хоть на край света».

Но потом случилось то утро.

Он упаковывал рюкзак. Я стояла в дверях и смотрела. Он положил в рюкзак фотокамеру, три объектива, запасные батарейки, тетрадь в кожаном переплёте и футляр с кольцом.

Я заметила футляр.

— Что это? — спросила я.

Он поднял глаза. Медленно, тяжело. Как будто принимал решение.

— Это кольцо, — сказал он. — Я хотел сделать тебе предложение в Крыму. На скале, где мы гуляли в прошлом году.

У меня остановилось сердце.

— Ты хотел…

— Да.

— Почему не сказал раньше?

— Потому что ты за эти две недели ни разу не сказала, что любишь меня.

Я пыталась вспомнить. Две недели — четырнадцать дней — мы разговаривали о постороннем. О погоде. О работе. О том, что купить в магазине. Но ни одного «я тебя люблю».

— Я думала, это и так понятно, — сказала я.

— Нет, Аня. Не понятно. Любовь нужно говорить. Каждый день. Каждую минуту. Иначе она умирает от тишины.

Он закрыл рюкзак. Футляр с кольцом остался лежать на столе. Он не взял его.

— Ты не возьмёшь? — спросила я.

— Я никому не сделаю предложение, пока не услышу «я тебя люблю» без подсказок.

Он ушёл на вокзал один. А я приехала через час.

С билетом. С надеждой. С невысказанным «я тебя люблю», которое застряло в горле, как рыбья кость.

Я искала его глазами на перроне. Первый вагон. Второй. Третий. Он сидел у окна, смотрел в темноту, не видя меня.

Я подошла к стеклу.

Постучала.

Он поднял голову. Наши глаза встречи через грязное, в разводах дождя стекло. В его глазах не было удивления. Только бесконечная, выматывающая, тяжёлая усталость.

Он открыл окно — поезда тогда ещё были старые, с открывающимися форточками.

— Аня, — сказал он.

— Я купила билет, — сказала я, размазывая слёзы по щекам. — Я еду с тобой.

Он помолчал.

— Нет, — сказал он. — Не едешь.

— Почему?

— Потому что ты плачешь. А в моём поезде не плачут. В моём поезде радуются.

— Я радуюсь! Я счастлива!

— Ты врёшь. — Его голос был твёрдым, но не злым. Уставшим. — Ты не счастлива, ты боишься. Ты боишься остаться одна. Ты едешь со мной не потому, что хочешь, а потому, что боишься быть без меня.