Книга Как закалялся дуб, страница 81 – Борис Конофальский

— Если честно, вы не очень-то напоминаете молодого орла, — заметил Пиноккио.

— А вы что, орнитолог? — осведомился синьор в котелке.

— Нет, но, тем не менее, мне почему-то кажется, что невозможно в неволе наесть такое чрево, как у вас.

Синьор укоризненно посмотрел на мальчика и ответил:

— Милый носатый юноша, легко вам скалиться, когда я сижу за решёткой, а вы находитесь вне её. Будь всё иначе, ваш великолепный оскал не имел бы такого великолепия.

— Оскал у меня и вправду неплох, — согласился Буратино. — Рад, что вы заметили. Впрочем, всё это диалектика, а вот стихи мне ваши понравились. Особенно про крест и выи. И про орла неплохо.

— Это, увы, не мои стихи. Эти стихи написали синьоры, которых уже нет.

— Всё равно, неплохо.

В это время вернулся дежурный. Не глядя на Пиноккио, он отпёр клетку и произнёс:

— Дебилы, на выход!

Серджо и Фернандо, которые стояли чуть дыша в ожидании своей участи, с радостными воплями кинулись из клетки. Под шумок из клетки попытались выскочить двое пьяных, но полицейский был бдителен и, нещадно лупя этих двоих дубинкой, вернул их обратно, приговаривая:

— Я сказал, дебилы, на выход, а не скоты. С вами ещё разбираться будем.

Братья подбежали к Буратино и, удивляясь собственной фамильярности, стали его обнимать:

— Ах, синьор Буратино, а мы-то думали, нам тюрьма.

— Ох, думали.

— А тут видим — вы.

— Мы-то обрадовались. Думаем, вот пришёл синьор Буратино, он нас отсюда вытащит, он всё может.

— Ладно-ладно, ну, что вы, в самом деле, — засмущался Пиноккио, — хватит вам, пошли на улицу.

Они были уже готовы идти, но тут Буратино окликнул синьор в котелке:

— Эй, любезный юноша, как вас там, Буратино, что ли?

— Я вас слушаю, — откликнулся Пиноккио.

— Раз вы такой волшебник, что даже вот этих из-за решётки вытащили, может быть, и мне поможете?

— Вам? — удивился Буратино. — А основание?

— Человеколюбие.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно и, главное, вам это ничего стоить не будет. Найдите мне десять сольдо и я вам верну их, как только выберусь отсюда.

— Десять сольдо я, может быть, и найду, а вот найду ли я потом вас? — спросил Пиноккио.

— Это невежливо с вашей стороны, меня знают все. Я — Джованни Перуцио, мне все верят.

— Да? — ухмыльнулся Буратино. — Мне кажется, что околоточный вам не очень-то доверяет.

— Это потому, что наш околоточный — настоящая… — тут синьор в котелке покосился на дежурного, который внимательно следил за разговором. — В общем, это неважно. Просто поверьте старому портовому подрядчику Джованни Перуцио на слово. Моё слово в наших банках ценят, как вексель.

Эта фраза в корне изменила отношение Буратино к господину Перуцио, мальчик задумался, а сам тем временем разглядывал костюм синьора. Ботиночки, конечно, у подрядчика были в грязи, но весьма даже нестарые, рубашечка белая, во всяком случае была, пока ему не дали в нос, котелочек модный. А главное, запонки, почему-то полицейские не отобрали у синьора Перуцио золотые запонки. Осмотрев таким образом синьора, Пиноккио всё взвесил и произнёс:

— Хорошо, синьор Перуцио, я вас выручу.

С этими словами Буратино достал из кармана горсть медяков и, отсчитав десять сольдо, протянул их дежурному:

— Вот штраф за этого синьора.

Полицейский неодобрительно посмотрел на пацана, но деньги всё-таки взял, медленно их пересчитал и сел за стол писать бумаги.