Книга Божьим промыслом. Кинжалы и вексели, страница 143 – Борис Конофальский

Ещё не рассвело, а навстречу его карете потянулись телеги мужицкие. Явный признак, что ворота открыты. А перед воротами стража. Генерал выглядывает из кареты и не может понять, столько же там в рассветной серости стражников, как обычно или больше. Их останавливают, и в карету заглядывает какой-то человек, светит фонарём и говорит:

— Уж извините, господа. А кто такие будете?

Гюнтер спокойно, второй раз уже, называет ему вымышленное имя своего господина. И после спрашивает:

— А что же тут у вас происходит?

— Разбойников каких-то ловим, а вот каких, ещё и сами не знаем, — отвечает словоохотливый страж. — Потому и смотрим всех, кто выезжает. Доглядываем…

— М-м… И что же, мы, по-твоему, похожи на разбойников? — едко интересуется у него фон Готт.

— Да нет же, нет… — сразу отвечает ему стражник. — Проезжайте, господа, проезжайте.

А генерал, боясь, что его узнают, прикрывает лицо ладонью от света фонаря и добавляет:

— Там, сзади, человек, что о трёх конях, он тоже с нами.

— Конечно, конечно, господин… — голова и фонарь исчезают из кареты.

И Биккель минует ворота и вовсе без вопросов. А едва они переехали мост, так Волков слышит, как старший его оруженосец смеётся.

— Вам весело, кажется?

— Да, волнительно это было… — отвечает молодой человек с новым смешком.

«Волнительно! — генерал вздыхает, этот повеса раздражает его иной раз. — Волнительно ему».

— А ещё я думаю, — продолжает фон Готт, — что дурень этот, ну, что к нам заглядывал, и не знает, что вот прямо сейчас избежал смерти. Что ангел оберёг.

— Ох и болван же вы, — других слов барон и сыскать для своего человека не может.

— А чего? Что бы делать стали, скажи он, что нас дальше не пропустит, — интересуется оруженосец.

— Да уж точно не стражника убивать, — отвечает ему Волков. — Запомните, ни при каких обстоятельствах без нужды не трогайте городскую стражу в Вильбурге.

— Да, вы уже это говорили, — со своей дурацкой надменностью, с этой своей молодецкой беспечностью замечает оруженосец.

И этим ещё больше злит своего сеньора. Молодой человек совсем расслабился после того, как миновали ворота, а вот генерал всё ещё напряжён. Они выехали, но Нейман… Понятное дело, барона стража ещё бы подумала трогать, всё-таки сеньор какой-то, хоть и карета без герба. А вот капитан и его люди… Если их разглядывать начнут, сразу поймут, что они хоть и наряжены в мужицкое платье, мужицкого в них… ничего!

Через два часа езды они чуть ушли с главной дороги в сторону. Остановились в местечке Крунсдорф, там был хороший трактир в живописном месте. Берег большого пруда, сады. И готовили в трактире неплохо. Выпрягли лошадей, заказали еду. Стали есть. Но опять генералу не было покоя; он прекрасно понимал, что Нейман быстро сюда не доедет, и всё равно ждал его.

И прождал в тяжком ожидании довольно долго. И его волнение со временем передалось его людям. Биккель тоже стал тревожиться, выходить из трактира на улицу, к дороге. Фон Готт, казалось бы, валяется на лавке в столовой в полной расслабленности, но та расслабленность была показной. Он при всяком входящем в трактир приподнимался на локте и смотрел, кто там пришёл.

Да, Нейман явно задерживался. Меринок у него в телеге был хороший, трёх людей запросто бы дотянул даже по размокшей дороге до Крунсдорфа за то время, что прошло. Четвёртый человек, что был при капитане, должен был ехать верхом.