Книга Божьим промыслом. Кинжалы и вексели, страница 147 – Борис Конофальский

— Вы, вы… — уверяет его прокурор. — А ещё что принца вы одурманили, вот он в дурмане вам и благоволил, и ещё, что убиваете стариков.

— Ах стариков! — конечно, ему теперь всё время будут ставить в вину смерть старого дурака Хуберта Гейзенберга, к тому надобно быть готовым.

«Ещё и герцог про это спросит».

Но и это были ещё не все новости, и Альфред Фейлинг продолжал:

— Тут на допросе человек Яков, он кучер купца Мольденгера…

— Этого я, кажется, в списке Гумхильда видел, — припоминает генерал.

— Именно, сенатор записал купца под шестым номером, — подтверждает прокурор и рассказывает дальше: — Так вот, этот Яков рассказал, что по велению своего господина возил воз всякой снеди на хутор Хольцвальд, это на северо-восток отсюда, у самых болот, и там его встретил некий Андреас, но еду у кучера не забрал, а сказал ему, что провизию нужно везти ещё дальше, и поехал с ним, а уже там, в каком-то месте, у него всю провизию и забрали какие-то люди. Что за люди, он сказать не может, но были они не просты, не из мужиков.

«Ну вот… Что-то уже похожее на дело».

Впрочем, генерал не сомневался, что простой и спокойный розыск, если ему не будут чинить препятствий, обязательно даст результат, ну хоть вот такой, как этот. Конечно, всё это ещё было нужно проверить… Во всяком случае, уже было что проверять… И как человек опытный в деле воинском, барон и интересуется:

— А что же за снедь была в той телеге? Сколько всего было?

Вот… Самого главного прокурор-то и не знал. Фейлинг даже и не понимал, что во всём сказанном самое главное — это список того, что везлось в телеге. И Фейлинг тут только и может ответить:

— Уж не могу сказать точно, кажется, несколько мешков муки и бобов, пара бочек солонины, бочонок сала… Ещё там что-то…

«Ещё там что-то».

Впрочем, генерал не злился на него. Альфред старался, это было понятно, а то, что он не воинского ремесла и не из судейский братии, так что же тут поделаешь. Купчишка на прокурорской должности… Пусть делает дело как может. И тогда генерал продолжает:

— А что же сам купец Мольденгер на это сказал?

— Мольденгер, как раз за день до того, как я к нему зашёл, так из города выехал, жена сказывала, что по неотложным делам. Но думается мне, что кто-то из моих людей его о нашем визите заранее предупредил, — рассуждает Фейлинг.

И Волков кивает ему: да, вы правы, то скорее всего.

— Нужно выявлять таких; определите круг тех, кто знал о вашем будущем визите и кто мог тайною пренебречь.

— Уже думаю о том, — отвечает Фейлинг и кивает.

А Волков спрашивает дальше:

— Кучера Якова отпустили?

— Нет, — отвечает прокурор. — Под замком ещё.

— А вот это правильно! — хвалит прокурора почётный маршал. — Хорошо, спросите у него, чего и сколько всякого было в телеге, велика ли она сама, о двух лошадях, об одной? Расспросите об этом Андреасе всё со тщательностью. А как всё будет ясно, то вызывайте к себе капитана Вайзена, и пусть он готовит в те места рейд, для розыска.

— Мне просить Вайзена? — с каким-то удивлением спрашивает прокурор. И это удивление раздражает генерала.

«Привыкли, мерзавцы, что всё самое неприятное за них делаю я, и теперь, когда надо самим руки немного замарать, и удивляются вдруг: мне ли сие делать?»

Он молчит несколько секунд, что не сказать болвану какую-нибудь колкость, а потом, успокоившись, и отвечает: