Книга Божьим промыслом. Кинжалы и вексели, страница 84 – Борис Конофальский

— Тот, о ком мы вчера говорили с Фейлингами.

— Неужто арендатор явился? — усмехается генерал. — Уж какая птаха ранняя, трудолюбивая, не стесняется людей до завтрака беспокоить. Но отчего же вы сами пришли, отчего не человек ваш явился?

— Я думал перекинуться словцом с вами, пока вы не прикажете его принять, — объяснил всё хозяин дома.

— Ну что же, приму, узнаю, зачем пожаловал, но только после кофе. Надеюсь, завтрак уже поспел?

— Поспел, поспел, — уверяет барона купец, но при том немного волнуется — А как же…

— Лоэб-арендатор? — говорит Волков и жестом пропускает хозяина дома вперед. — А он подождёт нас, пока мы позавтракаем, — он усмехается. — Чай, не принц.

— Да уж, не принц, — соглашается с ним Дитмар, и уже вскоре они оказываются за столом.

Причём генерал выказывает самое доброе расположение духа, он шутит над своим сыном насчёт его пристрастия к военной одежде. Разговаривает с ним. И госпожа, и господин Кёршнер смеются его шуткам. И завтрак проходит весело, причём он получается длиннее, чем обычно, так как генерал не торопится. Не торопится умышленно.

«Пусть ждёт Лоэб-арендатор. Пусть ждёт!».

И уже сын ушёл, уже ему налили вторую чашку кофе, а сам хозяин дома стал собираться в контору, лишь тогда генерал велел позвать к себе своих людей, а уже после надумал пустить и посетителя.

Аарон Лоэб и вправду был прост в одежде; нет, он, конечно, не выглядел крестьянином, как утверждал Хуго Фейлинг, но и богачом этот невысокий человек лет пятидесяти не смотрелся. Простая, поношенная одежда горожанина, который не бедствует, ему была по сердцу. Его внимательные карие глаза оглядывали всё вокруг. Ему, кажется, не по душе Кляйбер и Биккель, которые стоят в паре шагов за его спиной, причём у Биккеля в руке плеть.

— Пусть ваш Бог к вам будет милостив, господин, — он кланяется генералу.

— Что тебе нужно, жид? — Волков всё ещё за столом, но кресло его чуть развёрнуто к дверям, его правый локоть на столе, он держит чашку с недопитым кофе со сливками, покачивая этот кофе в чашке.

Тут арендатор оборачивается назад, бросает взгляд на Кляйбера, а потом спрашивает генерала:

— Неужто такому великому воину, как вы, господин, надобны добрые люди, чтобы говорить с бедным торговцем?

«Сразу начал обустраивать местечко для тихой беседы. Хочет говорить без свидетелей… — Волков это понял тут же. — Не будет тебе тихих бесед, я тебе не Раух какой-нибудь!».

— Я Рыцарь Божий, а ты нечестивый ростовщик и кровожадный откупщик, мне не к лицу говорить с тобой тайно. Люди мои останутся, хочешь — говори при них, хочешь — убирайся, — безапелляционно произносит генерал.

— Кровожадный… — повторяет за генералом Лоэб. Судя по всему, это слово ему не нравится. Убираться он не собирался, не за тем пришёл. — Я вовсе не кровожадный, я человек честный…

— Говори, зачем пришёл, — прерывает его барон. — Я целый день с тобой беседовать не собираюсь. К делу уже.

Тогда Лоэб вздыхает; он ещё раз оглядывается назад и наконец произносит:

— К делу так к делу… Мне стало известно, что есть некая бумага, в которой записаны люди, что имели дела с домом Раухов, и домом Гейзенбергов, и домом Ульбертов, да… Так вот, ту бумагу писал один человек… Один злокозненный человек.

— Злокозненный? — переспросил генерал.