Книга Божьим промыслом. Кинжалы и вексели, страница 86 – Борис Конофальский

— Я вам всё готов сказать…

Но генерал снова его перебивает жестом:

— Я тебе сам скажу, Лоэб, то, что тебе по душе не придётся, — он снова усмехается. — Нет, не придётся. Его Высочество герцог Ребенрее, мой сеньор, велел мне найти речных воров со всей возможной поспешностью, найти и покарать их, он не хочет распрей с соседями, ему сейчас они совсем не ко времени, а ещё он просил меня найти всех причастных к нападению на графа и графиню. И скажу тебе по секрету, жид, что вряд ли Его Высочество захочет увидеть на кольях головы своих родственников, а вот твоя… неплохо будет смотреться на каком-нибудь колу.

Генерал прекрасно видел, что каждое сказанное им слово долетает до арендатора, доходит до него, поскольку лицо Аарона темнело от ощущения того, как сгущаются над ним тучи. И Волков был доволен тем, как складывается беседа. Арендатор даже ссутулился немного и стал ростом ещё меньше, чем был. И барон замолчал, давая Лоэбу прийти в себя после своих ужасных слов, собраться с мыслями. Генерал улыбался в ожидании: ну? и что ты теперь скажешь?

И арендатор заговорил:

— Но это же всё навет! Господин…

И генерал как ждал; едва Аарон Лоэб начал говорить, он снова поднимает руку, чтобы остановить его:

— Не трать моё время, арендатор, а свои оправдания побереги для нового прокурора. Ему всё объяснишь.

— Для прокурора? — растерянно повторяет Лоэб.

— Да, да, — кивает ему Волков. — Для прокурора. Для прокурора, — и с удовольствием говорит: — Полагаю, что он скоро к тебе приедет.

— Ко мне? — тут арендатор удивляется.

— К тебе, к тебе, осмотрит твоё имущество на предмет уворованного Ульбертом Вепрем. Может, что и найдёт. Сделает опись всего, что тебе принадлежит; если будет установлена твоя связь с речным вором, всё это будет конфисковано в пользу казны нашего любимого сеньора… Да, а как ты думал? Всё как положено, всё будет исполнено по законам земли Ребенрее.

И тут Аарон Лоэб застыл подобно изваянию. Видно, представлял себе в красках картину, нарисованную ему сановным вельможей.

Представлял и ужасался, так как именно это чувство отражалось на его небритом лице. А Волков, уже не стесняясь, потешается над ним и смеясь продолжает:

— Так что ты застыл, арендатор? Чего же тебе бояться, если ты ни к одному из мерзких деяний Маленов не причастен? Ну, как ты только что меня убеждал! Или ты думаешь что, и куда из сокровищ своих закопать, пока к тебе не нагрянули люди прокурора? А? Думаешь, наверно: а не передать ли самое ценное родственникам? Да, видно, страшновато тебе им это отдавать — вернут ли ещё? Да, арендатор?

Лоэб барону не отвечает, он всё никак в себя не придёт от неприятных картин, а Волков ещё и ещё ему набавляет:

— Прячь-не прячь, всё одно пристрастные люди прокурорские многое из твоего найдут. Мельницы, склады, наделы и конюшни в землю не закопаешь. Опишут до времени… до суда. А уж как там с твоим добром быть, судья потом разберётся. Да и про то, что ты закопаешь, прокурорские могут дознаться. Ведь у тебя же, жид, есть холопы. Это ты, может статься, от жадности своей сумеешь и у палача промолчать, а вот холопы… Они ведь при виде дыбы да кнута возьмут да и заговорят. А чего им за тебя и сокровища твои на дыбе болтаться? Или у тебя такие верные холопы, что с них кожу кнутом долой, а они лишь зубы стиснут? Ну, так то прокурор проверит, — Волков глядит на Аарона Лоэба нехорошим взглядом. — Что скажешь, жид-арендатор, есть у тебя такие слуги, что на дыбу за твоё золото пойдут? Чего молчишь? Чего бельма-то таращишь?