Книга Божьим промыслом. Кинжалы и вексели, страница 94 – Борис Конофальский

— Негодяй! — продолжает злиться генерал. — Немедля приведи их в порядок, чтобы еду теперь им носили из моей кухни, со стола дворовых, — его дворня кушала хорошо, досыта, — одежду сам найди. И ботинки. Всё за свой счёт купишь. Отмой их. Погляди, дурак, они же все во вшах! К ним подходить страшно!

— Экселенц! — заверяет его Сыч. — Всё! Сегодня же займусь ими. Клянусь!

«Клянусь! Клянётся он. Подлец! Не дай Бог не оденет их, не помоет!».

У барона всё кипит внутри, но он старается держать себя в руках и теперь обращается к бандитам:

— Эй, вы, кто ответит на вопрос, тому будет сегодня мясо на обед.

— Слышали, сволочи?! — поддерживает господина Фриц. — Ответите на вопрос, будет вам мясо.

— Кто такой фон Фрустен?

— Так мы вам про него уже говорили, — хрипит один из пленных.

— Кому говорили? — спрашивает Волков.

— Да вон, вашему человеку, — отвечает разбойник негромко.

— Да, экселенц, кажись, они говорили про него.

— Мне теперь скажите, — настаивает барон. — Кто он?

— Дружок то Вепря самый близкий, — говорит пленный.

— Он ему во всём доверял, — добавляет второй. — Он и за добычей ходил, и добычу сбывал. Он всё у Вепря делал.

Генерал рад это услышать.

«Хорошо было бы этого фон Фрустена схватить!».

Он ещё раз зло смотрит на Сыча и возвращается домой, а там заглядывает на кухню.

— Мария, собери еду для пленных, мяса им дай, хлеба. Трое их там, — он чуть думает и заканчивает: — И пива кувшин налей.

* ⠀* ⠀*

Уже на следующий день после того от Кёршнера пришло письмо и посылка. В письме родственник писал, что получил от Лоэба-арендатора всё как должно, и, как предсказывал генерал, нечестивый человек просил и настаивал, чтобы Кёршнер выдал ему расписку, а также хотел слышать от самого барона обещание, что все будущие розыски разбойника Вепря и бригантов его не коснутся. Но когда Дитмар посоветовал ему везти золото в Эшбахт, тот согласился всё оставить ему. Видно, ехать в Эшбахт арендатор побоялся. Хорошая новость? Да прекрасная! Теперь он разом закроет все проценты по этому году, да ещё и сможет вернуть самые тяжкие из займов. Волков, держа письмо от родственника в руке, сидел, вспоминал свои долги и подсчитывал, и казалось ему, что уже в будущее время он закроет едва ли не четверть своих долгов. Ну разве это не прекрасно?!

«Хороший список получился у Гумхильда, жаль, что мал!».

И посылка от Кёршнера была хороша. То было небольшое седло отличной работы. Волков сам стянул с него дерюгу, осмотрел, положил на лавку возле стены: отличное седло, мягкое, из почти чёрной кожи, по канту которой шла полоса серебра. В тон ему хороший чепрак, тоже с серебром. И аккуратные стремена под маленький сапожок. Работа качественная, вещь недешёвая. Сделано всё с любовью. Неброско, но со вкусом.

А тут оба его старших сына остановились возле красивого седла. Потрогали его, а после подошли к отцу.

— Батюшка, а это кому такое маленькое? — интересуется Хайнц.

Ему день назад только доктор Брандт швы снял с лица. Баронесса рассказывала, что мальчик держался стойко, когда из него тянули чёрные, заскорузлые нити, не заплакал. Но ужасный, алый шрам на лице, конечно же, всё ещё оставался.

— На всю жизнь! — всхлипывала над чадом матушка.

— Ничего, через месяц побелеет, и не заметит никто, — успокаивал её отец мальчишки.