Книга Божьим промыслом. Кинжалы и вексели, страница 91 – Борис Конофальский

— Хотя нам было бы неплохо взять и просто подручного, он нам многое может рассказать.

— А о чём? — спрашивает Хенрик, было видно, что в деле разведки он ещё не силен.

— О всех лежбищах разбойника, о всех его сообщниках, о его денежных дружках, — стал пояснять ему старший товарищ, — кто-то же давал ему деньги и еду, пока он не разбойничал, кто-то скупал у него товары. Думаю, вы, господин генерал, велели нам взять с собой ловких людей для того, чтобы мы схватили кого-то из замка, какого-нибудь дворового, и поспрашивали у него, что творится в замке.

Волкову и добавить было нечего, оставалось лишь кивать, соглашаясь со словами Мильке, а потом он продолжил:

— Заодно осмотрите этот замок; думается мне… его брать придётся. Добром нас туда не пустят и подручного Вепря не отдадут.

Офицеры всё поняли, и тогда он всё-таки спросил у Хенрика:

— Прапорщик, вы чувствуете в себе силы? Если вдруг…

— Да, сеньор, я в порядке, — заверил Волкова бывший его оруженосец, — а если дойдёт до дела, так я уже пообвыкся работать левой рукой, уже и к копью приноровился, и к топору, да и на правую, — тут он показал кожаную насадку на культю, — у меня кое-что имеется.

— Да, он у нашего кузнеца заказал себе насадку на правую руку, этакий кинжал, — смеётся Мильке, — выглядит неприятно.

— Ну хорошо, — соглашается Волков, — завтра я уеду в Эшбахт и буду там ждать от вас вестей, а вы оглядите замок Гейзенбергов и возьмёте кого-нибудь оттуда для разговора. Подручного Вепря звали фон Фрустен. Сделаете всё как надо — вас, господа, ждёт хорошее вознаграждение.

Они продолжили обсуждать дело ещё некоторое время, пока не пришёл лакей и не пригласил господина генерала и господ офицеров на ужин.

А вот после ужина, когда Мильке и Хенрик откланялись и ушли спать, так как хотели выехать из города, едва откроют ворота, то есть с рассветом, а хозяин дома спать не торопился, что было вопреки его привычкам. И это немного удивило барона, он подумал, что у Кёршнера есть к нему разговор, и не ошибся.

— Друг мой… кажется, вы что-то хотите мне сказать? — поинтересовался генерал.

— Да, да… — начал купец и поглядел на свою жену, и, конечно же, умная женщина всё поняла, попрощалась и встала из-за стола; и тогда он продолжил: — Дорогой родственник, у меня всё не идут из головы…

— И что же не идёт у вас из головы? — Волков так сразу и не мог догадаться о предмете размышлений своего родственника, так как в последнее время произошло столько всего, что не идти у хозяина дома из головы могло всё, что угодно.

— Ваши слова про банк, — пояснил Кёршнер. — Вы как сказали, так я всё время о том думаю.

— Про банк! Ах вот вы о чём, — понял барон. — И что же вы надумали? Вы ведь, судя по вашему виду, что-то придумали, не так ли? Что-то интересное…

— Да нет. Вернее, я тут подумал, посчитал… И хотел вам сказать… Вернее, вас просить…

— Ну, смелее, дорогой мой родственник, смелее, — Волкову и самому уже стало интересно, что там надумал его друг.

— Я тут посчитал, и знаете, у меня есть пятьдесят тысяч талеров, — наконец начал Дитмар. — Я бы хотел участвовать в этом деле. Думаю, оно… оно в будущем будет весьма выгодным. Что вы мне скажете на это, дорогой родственник?

— Что я вам скажу? — Волков старается сделать вид, что он не очень-то радуется. — Я тут у вас спрошу, дорогой Дитмар, откуда у вас столько денег? — он смеётся и качает головой в восхищении. — Надо же, пятьдесят тысяч!