Книга Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1, страница 206 – eclair

Так и вышло.

Над Рупертом довлела большая, чем он сам, и гораздо более страшная сила. А мой отец – о, он был виновен в том, что оставался молчаливым свидетелем того, во что следовало вмешаться. Мое сердце все еще полнилось тоской и гневом, но теперь мне не на кого было их направить: моя ненависть описала круг и вернулась ко мне. К Руперту я испытывала так много разных чувств, что уже не понимала, что из этого мне должно ощущать, а что нет.

— Ох, ваше высочество… – тихо проговорила я, словно пробуя эти слова на вкус.

Что же мне с вами делать?

Я едва помнила, как вернулась во дворец. Магирету мне пришлось бросить на полдороге, так жутко она начала скрипеть – вероятно, окончательно сломалась оттого, как упорно я жала на рычаг ускорения. Выскочив из нее, я побежала на своих двоих, отчаянно пытаясь при этом сохранять достоинство.

Когда я, задыхаясь от быстрого бега, ворвалась во дворец Руперта, он был тих и безлюден, будто дом с привидениями. Казалось, во всем здании не было ни одного человека – видимо, Руперт прогнал всех слуг. Даже мне, привыкшей к уединенности этого места, оно сейчас казалось чересчур мрачным и заброшенным.

Пока я бежала, не могла ни о чем думать – мне хотелось поскорее увидеть Руперта. Но когда я оказалась на месте, то внезапно поняла, что мне не хватит духу встретиться с ним лицом к лицу. Я совсем не хотела утешать его. Да и что такого я могла сказать, чтобы разделить с ним горе?

Равнодушие моего отца к трагедии матери Руперта не могло заставить меня жалеть самого принца или чувствовать себя виноватой перед ним. Не настолько я была добрым человеком, чтобы брать на себя отцовские грехи. Просто это все оказалось так ужасно. Я задыхалась от одной мысли о том, что один человек способен на такую запредельную жестокость по отношению к другому. О чем думал Руперт, пока выживал в этом аду? Как он вообще сумел пережить такое страшное насилие и не сломаться?

Медленно переставляя свои внезапно отяжелевшие ноги, я брела по дворцу, высматривая Тори. Как хорошо было бы, окажись она сейчас рядом с принцем. Бывало, она играла в саду с енотом, и стоило Руперту завидеть издалека ее хорошенькую русую головку, как он сразу начинал улыбаться. Принца словно успокаивало одно ее присутствие, что сейчас было ему необходимо.

Однако первым, кого я увидела, был Руперт, и он был один, без Тори. Он сидел сгорбившись на полу своей спальни, в углу, и медленно поднял голову на звук отворяемой мной двери. На первый взгляд Руперт выглядел как всегда: его лицо, гладкое, словно у дорогой фарфоровой куклы, было бесстрастным, грудь не вздымалась от сдерживаемых рыданий, а в глазах не дрожали слезы. Он просто казался совершенно неподвижным, словно уголек, случайно вылетевший из камина и теперь беззвучно угасающий на каменном полу.

По сути, принц тихо умирал здесь, в дальнем углу темного и пустого дворца. Вероятно, так же он однажды и умер бы в моей прошлой жизни: никого не зовя к себе, один в месте, где его некому найти. От мысли о такой смерти у меня пересохло во рту.

Когда он увидел, что я вошла в спальню, то опустил веки, словно не замечая меня. Он не заговорил первым, а мне нечего было сказать. Молчание между нами затягивалось.

Я осторожно приблизилась, рассматривая его усталое лицо. Когда я подошла совсем близко, то увидела, что он даже не переоделся: на дорогой ткани испачканного платья все еще можно было различить темные пятна крови и пыльные следы от ударов ногой, которыми его награждал император.