Книга Обещана мертвому царю, страница 48 – Вера Ширай

— Купальская ночь… — промурлыкал он. — И такая красивая девушка одна в лесу. Неужели за папоротником побрела?

Он моргнул — и передо мной уже стоял юноша.

Высокий, тёмноволосый, с мягкой улыбкой и тёплым, почти доверчивым взглядом. Его голос стал человеческим, манящим. Он шагнул ближе, протянул руку, наклонился к моим губам.

Я схватила первую попавшуюся ветку и ударила его по лицу.

Он отшатнулся, а я вскочила и снова побежала.

И тогда я увидела корчуна. Лесной дух шёл навстречу мне.

Дух шёл медленно, тяжело, своей обычной, не спешащей походкой. Корчун не использовал свои корни: его ноги, огромные, как бревна, ступали мягко, почти нежно, не оставляя следов. Стволы деревьев тянулись к нему, корни подрагивали, будто узнавали хозяина.

Я вжалась в ближайшее дерево, закрыла глаза и медленно сползла вниз, чувствуя, как кора царапает спину.

В памяти вспыхнуло нападение на деревню: бешеная скорость существа, ворота, разлетевшиеся в щепки, жгучие корни, тянущие меня вглубь леса, обвивающие ногу, впивающиеся в кожу, и то дикое, животное чувство страха.

Я почти сидела на земле. Не дышала. Пальцы вцепились в кору так, что занемели. Из горла вырвался тихий, сдавленный всхлип.

И в этот момент меня схватили.

Чужая рука сжала ворот платья и рывком вытащила меня на свет.

Юноша-оборотень с нечеловеческой силой потащил меня навстречу корчуну. Я упиралась ногами в землю, повисла на собственном платье, но он дотащил меня до открытого места и встряхнул, как тряпичную куклу.

Оборотень низко поклонился корчуну, утягивая меня, только вставшую на ноги, снова вниз.

— Мы, дети Чернолесья, приносим тебе поклон, старший леса, — произнёс он почтительно. — Приветствуем тебя. Мы тут в свои игры играем. Проходи дальше. Не беспокойся за нас, детей твоих.

Его пальцы сжались сильнее на моей шее, заставляя меня кланяться вместе с ним: низко, до самой земли.

Раз.

Два.

Третий поклон.

— Храни духи природы этот лес, — сказал он.

Корчун поклонился в ответ. Его корни прошлись по земле, пуская лёгкую дрожь сквозь наши тела.

Когда шаги лесного духа стихли, рука не отпустила меня. Наоборот, стала ласковой. Он держал меня за запястье, другой рукой провёл по щеке.

— Ты видишь во мне любимого своего, — прошептал он. — И тех, кто ушёл от тебя. Ты доверяешь мне.

Воздух стал мягким, как тёплое одеяло. Мох под ногами казался нежнее любой перины. Глаза сами закрывались.

— Спи, — напевал он. — Ты такая нежная… такая вкусная…

Я смотрела на него сквозь пелену сна.

Красивый, чёрноволосый, улыбающийся парень. Мечта всех девушек.

И вдруг его глаза стали ярко-жёлтыми. Улыбка вытянулась. Зубы медленно превратились в клыки. Но он продолжал напевать.

Глава 16

Жёлтые кошачьи глаза сияли во тьме. Улыбка медленно растянулась, превращаясь в оскал: единственное, что отчётливо выделялось на лице. Само же лицо растворялось в тумане; я понимала, что стоит мне отвернуться и его черты исчезнут из памяти, смешаются с тысячей других лиц. Но этот оскал будет преследовать меня во сне.

Оборотень сбавил шаг, расслабился, стал нарочито медлительным, перестал обращать внимание на детали, как будто он знал: спешить больше некуда.

Я замерла. Пальцы нащупали мешочек с солью и медленно стянули его с пояса.

Оборотень смотрел на меня так, словно моя судьба решена, а исход нашей встречи предопределён.