Онлайн книга «Мой муж злодей»
|
— Опять врешь и отпираешься? — рычит муж и велит кому-то — Десять ударов кнутом! А я уже не сдерживаюсь, и плачу — от боли, от обиды и унижения, и от страха из-за предстоящего наказания. — На рассвете, на площади! Десять ударов! — повторяет Энсли, и уходит. А я продолжаю реветь. Глава 12(18+) Наплакавшись, я отказываюсь от еды, принесенной Таней — аппетит пропал. Переодеваюсь в уже привычную ночнушку, и ложусь в кровать. Не так страшна боль от предстоящего наказания, как ужасен позор. Меня, хрупкую девушку, хозяйку поместья, отстегают кнутом, при всех, как преступницу! За то, что я не делала! Проклятое средневековье! Проклятый Энсли! Нужно уходить из поместья! Через тайный ход! Но, вместе с арестованными. Нельзя их оставлять! А это, пока, неосуществимо. — Госпожа! — на этот раз Таня зовет меня тихо, почти шепотом. — Что еще? — спрашиваю трагическим тоном. — Генерал просит Вас прийти в его покои! — Просит? — Ну... — мнется служанка — Приказал... — Да пошел он! — восклицаю — Не пойду! — Миледи! — скорбно и сочувственно произносит Таня — Тогда его люди завернут Вас в покрывало, и отнесут... Как всегда! — Откуда знаешь? Ты раньше мне не служила! — Я давно в поместье... Видела. Черт! С Фалариона станется. Придется идти! Вскакиваю с кровати, набрасываю накидку, и направляюсь к двери. — Госпожа, надо одеться! — верещит вслед Таня — Нельзя в таком виде ходить! Слуги увидят! Госпожа! Не обращаю на нее внимания. Где покои мужа, уже знаю. Встречает слуга, открывает дверь. Вхожу, и остолбеневаю. Энсли сидит за накрытым столом не один. С ним темноволосая женщина в красном платье, с белым лицом и "ошпаренными" щеками. Танцовщица из дворца? Она в красном платье, он в шелковом черном халате... Между пол которого видны его голые мускулистые ноги. А за их спинами огромная расстеленная кровать, являющаяся сердцем комнаты. Ее рама, сделанная из темного, почти черного мореного дуба, массивная и простая, без единого завитка резьбы. Но это суровое ложе застелено с неожиданной роскошью. Не грубые солдатские одеяла, а тончайшие льняные простыни, белые и прохладные на вид. А поверх них — стеганое одеяло цвета ночного неба. Муж и танцовщица смотрят на меня и улыбаются. На губах Энсли, как и обычно, презрительная насмешка, у белоликой красотки радостный оскал. У нее такой большой рот... И зубы как у лошади... Фаларион обнимает женщину, а она к нему прижимается. Вот ТАКИЕ генералу нравятся? Едва сдерживаю смех. — Видишь, Флорин, мой цветочек, наконец-то явилась служанка! — произносит мой муж, ласково смотря на девицу. Замечаю, что он пьян. Сильно! — Почему она так странно одета? — удивляется брюнетка. — Думаю, надеялась мне послужить! — отвечает Фаларион — Не знала, что сегодня моя постель занята! И, уже мне, грозно: — Что застряла у двери? Принеси вина! Еще чего! Поворачиваюсь, чтобы выйти, но в спину летит окрик мужа: — Стоять! Ты обещала подчиняться! Стою. Поворачиваюсь обратно. — Или мне заняться разбойниками? — криво ухмыляется Энсли. Молчу. — Неси! Опять поворачиваюсь к двери, и принимаю от слуги поднос с бутылкой. Делаю шаг к столу, но Энсли велит: — На колени? — Что? — Встань на колени, и ползи к столу. Так и служи мне и моей девушке! Совсем спятил? — Ты слышишь? Ползи! Или... |