Книга Как профукать праздник. Влюбиться в виновника, страница 85 – Екатерина Мордвинцева

— Он не уйдёт, — перебила Кристина. — Я его знаю. Он будет стоять там, пока ты не откроешь.

Я вышла в прихожую. Открыла дверь.

Он стоял на пороге. В джинсах, в светлой рубашке с закатанными рукавами, без пиджака, без пальто. Таким я его ещё не видела — простым, уставшим, очень человечным. Под глазами залегли тени, лицо было бледным, но глаза смотрели на меня с той же теплотой, что и всегда.

— Здравствуй, — сказал он.

— Здравствуй, — мой голос прозвучал глухо, чужим.

— Можно войти?

Я отступила, впуская его. Кристина, понятливая Кристина, взяла сумку и сказала:

— Я пойду к Инге. Позвони, если что.

Она вышла, и мы остались вдвоём.

Андрей прошёл на кухню, сел за стол. Я села напротив. Мы молчали. Тишина была тяжёлой, напряжённой, полной невысказанных слов.

— Ты не звонила, — сказал он наконец.

— Я просила время.

— Я дал. Неделю.

— Мне нужно больше.

— Сколько? — он посмотрел на меня. — Месяц? Год? Десять лет?

— Не знаю, — я отвела взгляд. — Я не знаю.

— Ольга, — он взял мою руку, и я не отдернула. — Я понимаю твою боль. Я понимаю, почему ты оттолкнула меня. Я понимаю, что ты чувствуешь вину. Но я не могу... я не могу просто ждать, не зная, ждёшь ли ты меня или уже отпустила.

— Я не отпустила, — я посмотрела на него. — Я просто... я не знаю, как быть.

— Как быть с чем?

— С ними, — я сжала его руку. — С её словами. С тем, что я чувствую. С тем, что я не имею права.

— Не имеешь права на что? — он смотрел на меня, и в его глазах была такая боль, что у меня сжалось сердце.

— На тебя, — я выдернула руку. — На счастье. На жизнь.

— Ольга, — он взял моё лицо в ладони, заставил смотреть на себя. — Послушай меня. Я не прошу тебя выбирать между прошлым и будущим. Я не прошу тебя забыть их. Я не прошу тебя перестать ждать. Я прошу только об одном.

— О чём? — я смотрела в его глаза, и слёзы снова подступали к горлу.

— Позволь мне быть рядом, — сказал он. — Не вместо них. Не вместо твоей боли. Не вместо твоей памяти. А вместе с ними. Вместе с твоей болью. Вместе с твоей надеждой. Просто... рядом.

Я смотрела на него, и слова застряли в горле. Он не просил меня выбирать. Не просил забыть. Не просил перестать ждать. Он просил только позволить ему быть рядом. Рядом с моей болью, с моей виной, с моей надеждой. Рядом со всем, что я есть.

— Я не знаю, как, — прошептала я. — Я не знаю, как быть с тобой, когда я... когда они...

— Никто не знает, как, — он улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, что у меня перехватило дыхание. — Мы будем учиться. Вместе.

— А если у меня не получится? — я смотрела на него. — Если я никогда не смогу быть с тобой по-настоящему?

— Тогда мы будем так, — он пожал плечами. — Как есть. Я не требую от тебя «по-настоящему». Я прошу только того, что ты можешь дать. Сейчас. Сегодня.

— А если я могу дать только боль? — спросила я. — Только страх? Только неуверенность?

— Это тоже часть тебя, — он погладил меня по щеке. — И я готов принять её. Всю. Потому что я люблю тебя. Всю.

Я замерла. Он сказал это. Наконец сказал. Не «вы», а «ты». Не «мне важно», а «я люблю». Просто, без пафоса, без подготовки. Как будто это было самое очевидное в мире.

— Андрей... — начала я.

— Не надо ничего говорить, — он перебил меня. — Я не жду ответа. Я просто хочу, чтобы ты знала. Чтобы ты понимала, почему я здесь. Почему я не ухожу. Почему я буду ждать, сколько понадобится.