Книга Супружеская бизность, страница 104 – Любовь Перуница

— Потому что ты пытаешься вставить её вверх ногами.

— Нет.

— Да.

— Нет! — голос Артёма повышается до ноты, которая обещает перерасти в скандал.

Алиса, до этого сосредоточенно сортирующая кисточки на подоконнике, подходит ближе. Она молча забирает деталь из рук брата, рассматривает её секунду, потом переворачивает.

— Я думаю, она должна быть вот так.

Андрей смотрит на неё, потом на Артёма.

— Видишь?

Артём смотрит на сестру с недоверием.

— Это случайно получилось. Тебе просто повезло, мелкая.

— Конечно — конечно, — говорит Алиса с таким видом, будто только что спасла мир и возвращается к кисточкам.

Это не может не веселить. Весь зал сейчас похож на склад строительного хаоса: картонные коробки, банки с краской, инструменты, доски, рулоны плёнки. И среди всего этого — моя семья.

В углу будущего кабинета расстелен большой ковёр. Катя сидит на нём, поджав ноги, и играет с Егором. Сын в свои одиннадцать месяцев уже уверенно пытается покорять мир, и сейчас его цель — деревянный кубик, который он решительно тащит в рот.

— Нет, — Катя мягко, но настойчиво вынимает кубик. — Это не еда.

Егор смотрит на неё с такой глубокой обидой, будто ему только что отказали в самом важном в жизни. Потом снова тянет кубик.

— Господи, — смеётся Катя, — как вы с ним живёте?

— Привыкаешь, — говорю я, наблюдая за этой битвой. — Со временем начинаешь понимать, что съедобное, а что — нет. Но он всё равно проверяет.

Она оглядывается вокруг. Её взгляд скользит по недокрашенным стенам, по горе коробок, по детям, которые носятся с инструментами, по Андрею, который пытается разобраться в чертеже.

— Честно? — вдруг говорит она.

— М?

— Я не думала, что это будет так… по-настоящему.

— В каком смысле?

— В смысле, что вы правда всё сами делаете. Без бригады, без помощников. Я думала, вы наймёте кого-то. Или что это разовая акция. А здесь целый семейный подряд организовался.

— Денег пока в обрез, и так из моего бизнеса вытаскиваем, — признаю́сь я.

— Да я не об этом, — она улыбается, и в её улыбке нет жалости, только что-то тёплое. — Просто давно не видела, чтобы вы с Андреем были такими.

Я понимаю, что она имеет в виду. Мы с ним сейчас не ругаемся. Не молчим, как будто в рот воды набрали, не смотрим сквозь или поверх друг друга. Мы просто делаем дело. Спорим о планировке, обсуждаем материалы, перекидываемся короткими фразами. Как союзники.

Неожиданный звон колокольчика входной двери заставляет поднять голову. От удивления валик выскакивает из руки и смачно приземляется в лоток, обрызгав белой краской и без того грязную меня.

На пороге стоит Клара Павловна.

На ней старое, но аккуратное пальто, в руках — большой пакет. Она выглядит так, будто долго собиралась войти. Стоит на пороге, переминается с ноги на ногу, и в её обычно уверенной фигуре сейчас читается что-то неуверенное, почти детское. Совсем нетипичное для этой женщины.

— Здравствуйте, — говорит она.

В зале сразу становится тихо. Даже Артём перестаёт греметь деталями. Андрей выпрямляется, откладывает инструкцию.

— Привет, мам. А ты чего?

Я чувствую, как внутри что-то сжимается. Мы не виделись после той истории с опекой и её признания. После того как я выгнала её из нашего дома. Слишком много боли, слишком много слов, которые нельзя вернуть.