Книга Ты не сказала о сыне, страница 34 – Юлия Бузакина

— Ничего себе, откуда такая красота? — девочки переглядываются. — Признавайся, Лена, у тебя появился поклонник?

Я загадочно улыбаюсь.

— Это от благодарного пациента, — отмахиваюсь от вопросов.

— Синичкина, Тамара Денисовна хочет тебя видеть. Немедленно! — на ходу сообщает старшая медсестра.

Что-то обрывается внутри.

— Зачем? — с трудом выдавливаю из себя вопрос.

Она оборачивается.

— Мне не докладывали, — и бежит дальше.

Я любуюсь тюльпанами. Касаюсь нежных лепестков пальцами, а потом расправляю плечи. Похоже, пришло время расставить все точки над "И".

Тамара Денисовна у себя в кабинете. Дверь приоткрыта.

Я стучу, а потом осторожно заглядываю.

— Можно?

Она беседует по телефону. Скользит по мне взглядом и указывает жестом на место для посетителей.

Я напряженно сглатываю и сажусь. Сердце неистово колотится в груди, руки подрагивают, но я готова к разговору.

«Да, Тамара Денисовна, у меня сын от Малинина. Надеюсь, вы понимаете, что это значит?» — проговариваю мысленно.

Романова завершает разговор по мобильному телефону и подается вперед в своем кресле.

Она сканирует меня взглядом, а я не отвожу глаз.

— Вы меня вызывали? — уточняю спокойно.

— Да, Леночка, вызывала.

Я замираю. Леночка? Это что-то новое. Из змеиных уст Тамары Денисовны звучит странно. Похоже на сладкий яд, которым обязательно отравят.

Она несколько мгновений рассматривает свой свежий маникюр.

— Лена, мне от тебя кое-что нужно, — начинает мягко.

Я удивленно приподнимаю бровь.

— От меня?

— Да. Понимаешь.… Кулагин увлекся одной из твоих коллег. А я никак не могу вычислить, кем именно. Мне нужна помощь.

Она улыбается.

— Тебе ведь хочется дружить с начальством? У тебя сын, а я могу помочь с надбавками. Опять же в место повыгоднее поставить. А ты мне за это — информацию о том, с кем мой Дима путается в этот раз. Я хочу их застукать. Для меня это важно. Это дело чести.

Я изумлена. Хлопаю глазами, как дурочка, и не могу подобрать слов. Я думала, что меня вызывают на разговор из-за Малинина и нашего с ним сына, а тут такое!

Она улавливает мое замешательство, усмехается.

— Лен, ну, что ты молчишь? Просто скажи, как ее зовут. Я должна додавить эту тварь. Дима… он меня предал, понимаешь? После того, как я потеряла отца, он все десять дней ада пел мне в уши, что любит меня одну. Но вчера вечером я нашла у него в телефоне сообщение от неизвестной медсестрички. Там такое! Там про любовь! А мне в уши он тоже пел про любовь. Мне кажется, это очень нечестно. Нельзя вот так пользоваться слабостью бывшей жены в момент самой страшной потери, греть ее в своих объятиях, клясться в любви — а за спиной путаться с медсестрой!

Улыбка сходит с ее лица, и она с яростью сминает бумагу, что оказывается под рукой.

— Вы ведь в прошлый раз угрожали мне? — бормочу растерянно.

Она фыркает.

— Ну, я ошиблась. Бывает. Кто же знал, что у тебя другая история?

Я непонимающе развожу руками.

— Какая другая история?

— Лен, давай начистоту. Ты с Малининым работать вместе хочешь?

Я вздрагиваю.

— Нет, конечно! Он же псих! Вы с ним были в одном отделении? Нет? А я была!

Она снисходительно улыбается. Мнет в руке шарик из бумаги.

— В две тысячи двадцать втором, верно?

Меня бросает в жар.

— Да, именно в двадцать втором, — подтверждаю. Мне все равно больше терять нечего.