Книга Ты не сказала о сыне, страница 32 – Юлия Бузакина

Сообщение зависает в пространстве. Посидев ещё пару минут, я выбрасываю кофе в урну и отправляюсь на работу.

В коридоре встречаю Дашу Калинину.

— Романова снова в строю, — сообщаю ей тихо.

Даша удивленно приподнимает бровь.

— Да неужели?

— Ага. С утра уже не в духе.

Она вздыхает.

— Бедный Дмитрий Борисович, достанет его сегодня эта ведьма.

Я пожимаю плечами. Вот кто-кто, а Кулагин несчастным не выглядит.

Наоборот, сияет. Может, сошлись с Тамарой?

«Это было бы замечательно», — размышляю украдкой.

А потом, уже в процедурном кабинете, взгляд падает на телефон Даши, который она оставила на столе без присмотра.

«Привет, ромашка» — прилетает туда до боли знакомое сообщение.

Мое сердце сжимается. Так пишет только Кулагин. Значит, он Даше написывает?

— Даш, — зову коллегу. — Тебе тут сообщение пришло. Кажется, от Дмитрия Борисовича.

И смотрю ей прямо в глаза. Она вспыхивает. Заливается краской и прячет телефон в карман белого халата.

— Это не то, что ты подумала, Лена! Мы просто друзья, — убеждает меня, а у самой глаза бегают по сторонам. И понятно же, что они не просто друзья.

Я вздыхаю.

— Хочешь совет? Не дразни Романову. Она сейчас не в себе. Да и подло это — крутить роман у неё под носом, когда она потеряла отца, — произношу угрюмо.

— Подло? Да ладно тебе! Это же Романова! У неё нет сердца, — с запалом фыркает Даша.

— Дело не в том, что у неё есть, а чего нет. Просто лежачего не бьют.

— Только не Романову, Лен, — раздраженно передергивает плечами Калинина.

Я замолкаю. Не знаю, почему мне неприятна ее интрижка с Кулагиным. Наверное, я слишком добрая. Не умею долго ненавидеть людей. А вот Кулагин — подлец.

Я принимаюсь за работу. Работы у нас выше крыши. С этой недели к нам тоже везут раненых. И теперь одних манипуляций целый список.

Кажется, меня ждет адский денек под неусыпным надзором Романовой. И о чем я только думала, когда решила привести сына в больницу?!

…Все утро я, как на иголках. Вздрагиваю каждый раз, когда кто-то проходит мимо палат, в которых лежат тяжелые пациенты. Пытаюсь сосредоточиться на работе. Ставлю капельницы, делаю перевязки. Знаю — Романова находится неподалеку. Она все поняла, и теперь лишь играет со мной, заставляя нервничать. Она нанесет ответный удар в самый неподходящий момент, когда я не буду к этому готова.

От напряжения у меня начинает болеть голова. Отпускает, лишь когда в окно мне видно, как красивая иномарка Романовой отъезжает от парковки у главного входа.

Нет, невыносимо работать на одной территории с соперницей, в руках у которой сконцентрирована власть. И как назло, нигде больше нет свободных мест. В государственной больнице мне будут платить сущие копейки. А у меня сын.

«Где же ты, Малинин?» — размышляю горько, разбирая лекарства в процедурном кабинете.

Телефон вдруг оживает. Вибрирует вызовом.

Я достаю его из кармана. Смотрю на экран.

«Андрей»

Сердце летит в пропасть.

Торопливо срываю маску с лица.

Что, если это не он? Что, если с ним что-то случилось?

— Андрей?

— Привет, родная.

От его голоса по телу разливается дикая радость. Кровь начинает нестись по венам быстрее, и щеки вспыхивают румянцем.

— Привет. Ты как? Когда вернешься?

— Я в Москве. Вернусь завтра утром.

Сердце взрывается бешеным стуком. Он в Москве! А значит — в безопасности.