Книга Сын, о котором ты не знал, страница 50 – Ева Шах

И я вдруг увидела в этом крошечном профиле что-то знакомое.

Глупость, конечно.

На таком сроке там все похожи на маленьких инопланетян.

Но я всё равно увидела.

Артёма.

Его линию лба. Его упрямство, будто уже живущее в форме.

— Господи, — прошептала я, прижимая снимок к груди. — Как же ты на него похож.

И расплакалась ещё сильнее.

Дома мы с мамой и Сашей устроили почти тайный праздник. Купили торт. Маленькие голубые пинетки. Саша принесла крошечную плюшевую акулу, потому что “мальчику надо расти опасным, но обаятельным”. Мама вязала носочки и тихо улыбалась, глядя на мой округлившийся живот.

— Имя выбрала? — спросила она.

Я погладила живот.

— Мирон.

Мама кивнула.

— Красивое. Сильное.

Я улыбнулась.

Да.

Сильное.

Как будто ему сразу нужно будет быть сильным за двоих.

В тот же вечер написал Артём.

“Нам надо поговорить. Не избегай.”

Я долго смотрела на сообщение.

Потом вдруг, сама не знаю зачем, написала:

“Не о чем.”

Ответ пришёл мгновенно:

“Я не подпишусь под этим.”

Я почувствовала холод вдоль позвоночника.

Вот он весь.

Даже после развода.

Даже после расстояния.

Даже без знания о сыне.

Не подпишется.

Не согласится.

Не отпустит.

И я снова убедилась, что сделала правильно.

Или просто очень сильно хотела в это верить.

Беременность начала менять меня не только изнутри, но и внешне.

Лицо стало мягче. Волосы гуще. Кожа — странно светящейся. А живот уже невозможно было полностью спрятать даже под самыми свободными вещами, если смотреть внимательно.

Я перестала ездить в центр без надобности.

Перешла на другой маршрут.

Сменила врача на клинику в соседнем районе.

Врала, изворачивалась, пряталась.

И всё чаще думала о том, что если человек вынужден так жить, значит, он уже давно не в безопасности.

Однажды вечером, когда я возвращалась из мастерской, во дворе меня ждала не машина Артёма, а его отец.

Вот этого я не ожидала совсем.

Он стоял у подъезда, прямой, сухой, как выструганный из жёсткого дерева. И смотрел на меня тем же холодным, оценивающим взглядом, что и в нашу первую встречу.

У меня похолодели руки.

Если он здесь — значит, Артём действительно не сдаётся.

— Здравствуйте, Ева, — сказал он.

— Здравствуйте.

— Поговорим?

Мне очень хотелось ответить “нет”.

Но этот человек обладал той же породой власти, что и его сын: даже молчаливым присутствием он будто отрезал путь к бегству.

Мы зашли в ближайшее кафе.

Я сняла пальто осторожно, стараясь сесть так, чтобы стол прикрывал живот. Пальцы дрожали. Он это заметил, конечно.

— Вы нервничаете.

— Не каждый день меня караулят бывшие свёкры.

Он усмехнулся едва заметно.

— Вы по-прежнему с характером.

— Это упрёк или комплимент?

— Констатация.

Принесли чай.

Он не тянул.

— Артём вас любит.

У меня всё внутри сжалось.

— Зачем вы мне это говорите?

— Потому что вижу, что он впервые в жизни не может справиться сам.

— Это не моя ответственность.

— Ошибаетесь.

Я медленно поставила чашку.

— Нет. Моя ответственность закончилась в тот день, когда наш брак закончился.

Он смотрел тяжело, пристально.

— Вы умная девушка. И должны понимать: мужчина вроде моего сына не рушится из-за прихоти. Если он не отпускает, значит, было что-то ещё. Что-то, чего вы ему не сказали.

У меня на секунду остановилось сердце.

Он не знает.

Он просто проницателен.