Книга Сын, о котором ты не знал, страница 51 – Ева Шах

— Вы пришли меня допрашивать? — спросила я ледяно.

— Я пришёл понять, не совершаете ли вы оба ошибку, о которой будете жалеть всю жизнь.

— Уже совершаем.

— Тогда остановитесь.

Я горько усмехнулась.

— Вы так говорите, будто у жизни есть кнопка “назад”.

Он вдруг подался вперёд.

— Скажите честно. У вас кто-то появился?

Я так резко подняла глаза, что едва не выдала себя.

— Нет.

— Тогда что удерживает вас от разговора с ним?

Мой сын.

Мой страх.

Моя гордость.

Моё знание о том, каким он становится, когда считает что-то своим.

Я медленно выдохнула.

— То, что любовь не всегда делает безопасно.

Он долго молчал.

А потом сказал очень тихо:

— Жаль, что вы узнали это о моём сыне раньше, чем он сам.

Эта фраза ударила неожиданно сильно.

Потому что в ней была не защита сына.

Не нападение на меня.

А горькая правда старшего мужчины, который слишком хорошо знает, какой ценой иногда даётся сила.

Когда мы вышли из кафе, он вдруг задержал взгляд на моём животе. Всего на секунду. Не дольше. Но у меня всё похолодело.

Нет.

Он не мог заметить.

Или мог?

— Берегите себя, Ева, — сказал он спокойно.

Я кивнула и ушла, чувствуя, как по позвоночнику катится ледяной пот.

После встречи с его отцом я почти не спала.

Мне всё время казалось, что он догадался. Что секунды его взгляда на мой живот хватило, чтобы сложить два и два. Что теперь Артём узнает. Что дверь в мою хрупкую, выстроенную по кусочкам жизнь вот-вот распахнётся с грохотом.

Но дни шли, и ничего не происходило.

Ни звонка.

Ни визита.

Ни внезапной атаки из прошлого.

Зато шевеления Мирона стали отчётливее.

Теперь он не просто “скользил”. Он толкался. Особенно по вечерам, когда я ложилась на бок и наконец переставала носиться. Иногда так резко, что я невольно ойкала. Иногда мягко, словно водил ладошкой изнутри по моему животу.

Я разговаривала с ним.

Тихо.

Глупо.

Невозможно нежно.

— Ты мой храбрый, да?

— Не пинай маму в мочевой пузырь, пожалуйста.

— Ещё чуть-чуть, маленький. Мы справимся.

— Только расти здоровым. Всё остальное я вынесу.

Беременность вообще странно меняла приоритеты. Вещи, из-за которых раньше я могла ночами реветь, теперь казались вторичными рядом с тем, как ровно ли бьётся его сердце, не тянет ли живот, не слишком ли я устала, не навредил ли мне очередной приступ стресса.

Мир сузился.

Но в этой узости была какая-то пронзительная ясность.

В декабре я сильно простыла. Ничего критичного, но температура поднялась до тридцати семи с хвостом, нос не дышал, ломило всё тело, а я при любом чихе впадала в панику, будто простуда сейчас немедленно доберётся до ребёнка. Мама поила меня морсом, укутывала, ругалась, что я мало ем, а Саша приволокла целую сумку “разрешённых беременным радостей”, от ромашки до смешных тёплых носков с медведями.

И именно в этот период снова появился Артём.

Не лично.

Через курьера.

Мне привезли коробку с фруктами, лекарствами, увлажнителем воздуха для спальни и запиской его почерком:

“Мне сказали, ты заболела. Береги себя. Пожалуйста.”

У меня задрожали руки.

Он всё ещё знает, когда мне плохо.

Он всё ещё может влезть в мою жизнь даже через расстояние.

Я долго сидела над этой запиской.

Потом разорвала её на мелкие кусочки.

А потом расплакалась, собирая обрывки обратно из мусорного ведра, потому что не смогла до конца выкинуть его слова.