Книга Сын, о котором ты не знал, страница 49 – Ева Шах

— Если мальчик? — спросила она.

Я улыбнулась.

— Не знаю. Мне нравится Мирон.

— Серьёзно? Красивое.

— А если девочка… может, Аня. Или Лера.

— Не называй Лера, — поморщилась Саша. — У меня соседка Лера в детстве украла Барби.

Я засмеялась так искренне, что аж живот свело.

Боже, как иногда мало нужно, чтобы на минуту забыть весь ужас.

Мы как раз выходили из парка, когда я увидела его.

Артём стоял у машины на противоположной стороне дороги.

Не приближался.

Не звал.

Просто стоял и смотрел.

У меня мгновенно застучало в висках.

Саша тоже заметила.

— Это он?

Я кивнула.

— Ты хочешь уйти?

— Не знаю.

Правда не знала.

Потому что часть меня уже рванула к нему мысленно. Как к огню. Как к дому. Как к боли. А другая вцепилась в живот паникой: не подходи, не давай ему увидеть, не пускай ближе.

Он не сделал ни шага, пока мы сами не оказались почти напротив. Только тогда тихо сказал:

— Привет.

Я чуть не задохнулась.

— Привет.

Саша смотрела между нами и, к её чести, быстро сориентировалась.

— Я в аптеку, — бросила она мне. — Позвоню.

И исчезла, оставив нас одних в сереющем осеннем воздухе.

Он окинул меня взглядом. Дольше, чем было прилично. И у меня всё внутри сжалось от страха: увидит.

Но нет.

Просто увидел меня.

И от этого уже было невыносимо.

— Ты стала другой, — сказал он.

— Это неудивительно.

— Я не про это.

— А про что?

Он помолчал.

— Будто ты всё время где-то глубже, чем раньше.

Если бы ты только знал, насколько буквально это “глубже”.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я.

— Хотел увидеть тебя.

— Зачем?

— Потому что соскучился. Потому что не могу не думать. Потому что ты снишься мне почти каждую ночь. Выбирай любой вариант.

Я отвела взгляд.

Если он будет так, я не выдержу.

— Не надо.

— Что именно?

— Говорить со мной так, будто мы можем вернуться.

Он подошёл на полшага ближе.

— А если можем?

Я почувствовала, как внизу живота неприятно потянуло.

Только не сейчас.

Не при нём.

— Нет, Артём.

— Почему?

И в этот момент мне захотелось закричать.

Потому что я беременна от тебя, потому что люблю тебя, потому что боюсь тебя, потому что уже слишком поздно для “почему”, потому что если ты сейчас дотронешься до меня, я, может быть, просто развалюсь на твоих глазах.

— Просто нет, — сказала я и пошла прочь.

Он не удержал.

Но я чувствовала его взгляд между лопаток до самого дома.

Чем больше становился живот, тем сильнее становился мой страх.

Не страх материнства. Нет.

Страх разоблачения.

Я начала носить свободные свитеры, длинные пальто, шарфы, которые раньше терпеть не могла. Двигалась осторожнее. Реже выходила в места, где могла случайно столкнуться с кем-то из прошлой жизни. Перестала появляться в районах, где нас с Артёмом знали как пару.

Это было похоже на добровольное изгнание.

Но в изгнании хотя бы была цель.

На двадцатой неделе мы узнали пол ребёнка.

Я ехала на УЗИ с твёрдым намерением не спрашивать — мол, пусть будет сюрприз. Но когда врач улыбнулась и сказала:

— Ну что, мамочка, у вас мальчик,

у меня под рёбрами всё вспыхнуло таким счастьем, что я сразу расплакалась.

Мальчик.

Сын.

Мой маленький мальчик.

Наш.

Я вышла из клиники, села на лавку прямо у входа, несмотря на холод, и долго смотрела на снимок. Там уже можно было различить профиль. Носик. Лоб. Изгиб спинки.