Книга Злая. Сказка о ведьме Запада, страница 188 – Грегори Магуайр

— Да, я знаю, – сказала Эльфаба, вспомнив.

Сарима покраснела и заметно расстроилась, но продолжила:

— А девочкам нужен холодный гнев. Им требуется затаённая ярость, нескончаемая обида, талант избегать прощения, умение обходить компромиссы. Они должны понимать, что если что-то сказали, то уже не отступятся – никогда, ни в коем случае. Это возмещает им более скудные возможности действовать в мире. Перейди дорогу мужчине – и вы вступите в борьбу; кто-то победит, оба примут этот расклад и пойдут дальше… или один останется лежать мёртвым. Перейди дорогу женщине – и вселенная изменится навсегда. Потому что холодный гнев требует вечной бдительности, требует зорко следить за всеми возможными обидами и оскорблениями.

Сарима сверкнула глазами на Эльфабу, на мгновение придавив её тяжестью безмолвных обвинений – и по поводу Фиеро, и по поводу Лирра.

Эльфаба задумалась. Она размышляла о горячем и холодном гневе, о том, действительно ли они делятся по половому признаку, и какую разновидность чувствует она сама – если вообще чувствует. Она вспоминала о матери, умершей совсем молодой, и об отце, одержимом своими идеями. О том, каким был гнев доктора Дилламонда – гнев, толкавший его к исследованиям и науке. О том, что мадам Моррибль с трудом скрывала гнев, когда пыталась заманить студенток на тайную службу правительству.

Эльфаба продолжала думать об этом и следующим утром, глядя, как наливающееся силой солнце согревает снежные наносы на скатах черепичных крыш. Она наблюдала, как солнечные лучи вытапливают воду из сосулек. Тепло и холод трудятся вместе, чтобы создать сосульку. Горячий и холодный гнев соединяются, обращаясь в ярость – ярость достойную того, чтобы стать оружием против старых врагов, которых ещё предстоит победить.

Эльфаба всегда чувствовала – пусть и не могла это подтвердить, – что способна на горячий гнев, как мужчина. Но для настоящей силы, для успеха нужно было овладеть обоими видами…

Лирр выжил, а Манек – нет. Сосулька, на которую Эльфаба устремила взгляд, размышляя, какое оружие требуется для борьбы с жестокостью, откололась, словно копьё, от карниза крыши и со свистом устремилась вниз. Она вонзилась Манеку прямо в череп в тот самый момент, когда он вышел на улицу, раздумывая над новыми способами помучить Лирра.

1

— Они зовут тебя ведьмой, ты знала? – неодобрительно сообщила няня. – С чего они это взяли?

— Глупость и невежество, – отмахнулась Эльфаба. – Когда я только прибыла сюда, я совсем отвыкла от своего имени после многих лет в монастыре, где меня звали сестра Святая Эллефаба. Эльфаба звучало как чужое имя из далёкого прошлого. Я сказала им, чтобы звали меня Тётушкой. Хотя я никогда не чувствовала себя чьей-то тётушкой и не знала, что это вообще значит. У меня ведь не было ни тёток, ни дядюшек.

— Хм, – протянула няня, – я не думаю, что ты прямо уж ведьма. Твоя мать бы ужасно оскорбилась, упокой Лурлина её душу. Как и твой отец.

Они гуляли по яблоневому саду. Облака цветов разливали в воздухе сладкий аромат. Пчёлы Ведьмы пировали вовсю, надрывно жужжа. Ворчун сидел в тени у надгробия Манека под замковой стеной, виляя хвостом. Вороны носились наперегонки над головой, гоняя всех остальных птиц, кроме орлов. Иржи, Нор и Лирр по настоянию няни теперь ходили на уроки в деревенскую школу. До полудня в Киамо Ко царила благословенная тишина.