Книга Злая. Сказка о ведьме Запада, страница 189 – Грегори Магуайр

Няне было семьдесят восемь лет. Она ходила только с тростью. Она не бросила прихорашиваться, хотя теперь её мелкие усилия улучшить собственную внешность скорее портили, чем украшали её. Пудры было слишком много, губная помада легла криво, а лёгкая кружевная шаль бесполезно трепыхалась в потоках воздуха, поднимающихся из долины. Со своей стороны няня находила, что Эльфаба тоже выглядит скверно, будто плесневеет изнутри. Бледная. Какая-то разбитая. Даже о своих прекрасных волосах ничуть не заботится – собирает их в узел и прячет под этой нелепой шляпой. А её чёрное платье не помешало бы как следует постирать и проветрить.

Они остановились у покосившейся стены и прислонились к каменной кладке. Сёстры собирали цветы в нескольких полях от них, а Сарима двигалась следом, словно надутый парус. В своём траурном тёмном платье она напоминала пугающе огромный кокон, сорвавшийся с привязи. Но было приятно снова слышать её смех, хоть и, возможно, притворный; солнечный свет странным образом благотворно влиял на всех, даже на Эльфабу.

Няня рассказала Эльфи о её семье. Владыка Тропп наконец умер. В отсутствие Эльфабы, которую считали мёртвой, титул Владычицы перешёл к Нессарозе. Так что теперь младшая сестра обосновалась в Кольвен-Граундс, выпуская пачками догматические манифесты о вере и искуплении. Фрекс тоже отправился туда с ней: он постарел, его пастырское служение подходило к концу. Он постепенно отказывался от яростной духовной борьбы, и его разум обретал равновесие. А Панци? Он то появлялся, то исчезал. Ходили слухи, что он подстрекает людей к отделению Манникина от Оза. Вырос парень красивым и статным, по предвзятому мнению няни: ровная осанка, чистая кожа, ясная речь, храброе сердце. Сейчас ему было чуть больше двадцати.

— А что думает о сепарации Нессароза? – спросила Эльфи. – Раз она новая Владычица Тропп, её мнение имеет особый вес.

Няня сообщила, что Нессароза выросла куда умнее, чем все ожидали. Она держала свои мысли при себе и делала расплывчатые заявления о революционных переменах – такие, которые каждый слушатель мог истолковать по-своему. Няня предполагала, что Нессароза собирается установить на своей земле теократию, чтобы законы Манникина соответствовали духу её собственного строгого толкования унионизма.

— Твой наисвятейший отец Фрекс сам не знает, хорошо это или плохо, потому хранит молчание. Политика его не интересует, ему ближе сфера мистическая.

Более того, замечала няня, на родине у планов Нессарозы находились свои сторонники. Но, поскольку та высказывалась весьма осторожно, расквартированные в регионе вооружённые силы Волшебника не могли найти поводов для её ареста.

— Она оказалась на своём месте, – признала няня. – У неё весьма искусно получается. Шиз многому её научил. Теперь она крепко стоит на собственных двух ногах.

От сочетания «на месте» Эльфаба невольно вздрогнула. На месте, «наместница»… Возможно, Нессароза до сих пор находилась во власти заклятия, которое многие смутные годы назад наложила на неё мадам Моррибль у себя в гостиной. Не была ли сестра пешкой – Наместницей Волшебника или самой мадам Моррибль? Отдавала ли она себе отчёт в том, что делает и почему? Если на то пошло, не была ли сама Эльфаба всего лишь фигурой в партии неких высших злых сил?