Онлайн книга «Злая. Сказка о ведьме Запада»
|
Но он уже целовал, целовал, целовал её – по чуть-чуть. На следующий день Эльфаба, Галинда, Бок и Громметик – и, конечно, матушка Клатч – предприняли шестичасовое путешествие назад в Шиз, едва ли обменявшись по пути десятком реплик. Аварик остался развлекаться с Пиффани и Шэн-Шэн. На окраинах города зарядил проливной дождь, и к тому времени, как они наконец добрались до дома, величественные фасады Крейг-холла и Бриско-холла тонули в густом тумане. 6 Когда Бок вновь увиделся с Кроупом и Тиббетом, у него не оказалось ни времени, ни желания рассказывать о своём романтическом приключении. Библиотекарь-Носорог, всё лето следивший за своими работниками вполглаза, внезапно осознал, как мало они успели сделать. Теперь он не сводил с них взгляд по целым дням, постоянно проверял их работу, да к тому же ревматически кряхтел. Юношам было не до разговоров: они чистили щёткой пергаменты, натирали маслом лапчатонога кожаные переплёты и полировали латунные застёжки. Впрочем, до конца этой каторги оставались считанные дни. Однажды днём Бок рассеянно скользнул взглядом по странице летописи у себя в руках. Обычно он выполнял работу, не вчитываясь в содержание книг, но тут его взгляд привлекла ярко-красная краска иллюстрации. На картинке – ей было, наверное, лет четыреста, а то и пятьсот? – была изображена Кумбрийская ведьма. Неизвестно, что больше вдохновило кисть монаха-художника: религиозный пыл или тревога по поводу магии. Ведьма стояла на перешейке, соединяющем два скалистых берега, и по обе стороны от неё простирались участки лазурно-синего моря с белыми гребнями удивительно высоких и тщательно прорисованных волн. На руках у неё было существо неузнаваемого вида, но, несомненно, утонувшее или практически утонувшее. Она ласково обнимала его одной рукой – вопреки фактическим ограничениям гибкости человеческого скелета, её конечность полностью обвивалась вокруг спины зверя, покрытой колючим мокрым мехом. Другой рукой она высвобождала из-под одежды грудь, точно хотела покормить несчастное создание своим молоком. Выражение её лица было трудноразличимым – возможно, у художника дрогнула рука или возраст манускрипта и пыль затенили её черты эффектом лёгкой дымки. Ведьма глядела на зверька, точно мать на несчастного ребёнка. В её взгляде, обращённом будто внутрь себя, сквозила глубокая печаль… или что-то ещё. Но положение её ног не сочеталось с этим тихим чувством: она попирала узкую полоску земли весьма уверенно, и это было заметно, несмотря на серебряные башмачки – как раз и они изначально привлекли внимание Бока, поскольку сияли, как королевские монеты. Более того, стопы ведьмы были развёрнуты врозь. В профиль они выглядели как зеркальные отражения друг друга – каблуки сведены вместе, а носки направлены в противоположные стороны, как в балетной позиции. Платье было бледно-голубого цвета, как небо на рассвете. По насыщенным оттенкам красок Бок догадался, что этот манускрипт, возможно, не открывали уже несколько столетий. Сюжетно или даже телеологически этот образ был своеобразным гибридом мифов о сотворении Животных. Вот воды потопа – неважно, восходят они к легендам о Лурлине или Безымянном Боге, наступает вода или идёт на спад. Вмешалась ли Кумбрийская ведьма в предначертанную судьбу животных или, напротив, помогла исполнить жребий? Бок не мог прочитать текст – письмена были слишком древними и витиеватыми, – но, возможно, этот манускрипт подтверждал сказание о том, что Кумбрийская ведьма своим заклинанием даровала Животным речь, память и способность к состраданию. А может, напротив, с блеском его опровергал. Как ни взгляни, даже по иллюстрации было заметно характерное для мифов свойство впитывать в себя разные повествовательные мотивы. Может быть, эта картина была апокрифическим предположением обеспокоенного монаха-художника об ещё одном возможном способе крещения Животных. Что, если они получили свои силы из молока Кумбрийской ведьмы? Были крещены через грудное вскармливание? |