Книга Вор Мертвого города, страница 109 – Андрей Глухарёв

Я отвернулся от командира, бесшумно шагнул к груде наших вещей и присел на корточки. Мои привыкшие к ювелирной работе пальцы быстро, механически перебрали ремни уцелевшей седельной сумки. Я вытащил один кожаный бурдюк, открутил зубами деревянную пробку и сделал маленький, расчетливый глоток. Вода отдавала затхлостью и кожей, но сейчас она казалась слаще коллекционного вина. Я вытер губы тыльной стороной ладони, поднялся и бросил бурдюк Брану. Горец поймал его здоровой рукой на лету.

— По два глотка, — мой голос прозвучал ровно, сухо и абсолютно безжизненно. Он эхом разнесся под высокими гномьими сводами, заставив отряд поднять головы. — Растягивайте. Мы не знаем, когда найдем следующий чистый источник. Подземные реки в этих краях отравлены кровью или серой.

Бран жадно приложился к горлышку, его кадык дернулся ровно два раза, после чего он, тяжело вздохнув, передал воду Харгриму. Гном пил молча, не отрывая подозрительного взгляда от темноты за пределами зеленого круга света.

— Что мы будем делать, Марек? — хрипло спросил северянин. В его тоне больше не было той снисходительной усмешки, с которой он обращался ко мне на поверхности. Иллюзия того, что грубая сила и острый клинок решают всё, сдохла вместе с Лорисом. — Этот ублюдок… Демон. Если там, впереди, есть еще такие же, наши железки против них — что зубочистки против медведя.

Я подошел к Харгриму, забрал у него бурдюк и шагнул к Лире. Девчонка сидела на полу, раскачиваясь взад-вперед. Я грубо, но точно ухватил ее за подбородок, запрокинул ей голову и влил воду в приоткрытый рот. Она поперхнулась, закашлялась, но глотательный рефлекс сработал. Глаза волшебницы немного прояснились.

— Мы не будем с ними драться, — спокойно ответил я Брану, передавая воду Крэгу. Здоровяк втянул жидкость с громким, булькающим звуком, словно губка. — Герои, которые пытаются убить то, что убить нельзя, обычно заканчивают свой путь в виде кучки раздробленных костей и кровавого поноса. Мы не армия вторжения, Бран. Мы — тени.

Я обвел взглядом их перепачканные, измученные лица.

— Назад дороги нет. Мост разрушен, а на той стороне нас ждут твари, которые доедят Лориса и обязательно захотят добавки. Впереди — несколько лиг кромешной темноты. Поэтому слушайте меня внимательно. Забудьте про свою браваду. С этой секунды мы не разговариваем в полный голос. Мы не стучим сапогами по камню. Если кто-то из вас уронит железку и создаст эхо, я лично перережу ему сухожилия под коленями и оставлю в качестве приманки. Если вы почувствуете запах гнили или услышите чьи-то шаги — не доставайте мечи, а вжимайтесь в щели и молитесь, чтобы ваше дыхание слилось с ветром. Выживают не те, кто громче кричит. Выживают те, кого невозможно заметить.

Я подошел к Даррену. Командир все так же сидел, обхватив колено, и смотрел сквозь меня. Я протянул ему бурдюк. Даррен медленно моргнул. Его пальцы, на которых засохла чужая кровь, неуверенно сомкнулись на влажной коже сосуда. Он не произнес ни слова. Он не попытался оспорить мой приказ, не возмутился тем, что нанятый им вор-одиночка только что отобрал у него право распоряжаться жизнями отряда. Даррен просто сделал глоток, закрыл бурдюк и положил его на камни рядом с собой.

Это была негласная капитуляция. Передача власти, скрепленная не печатью на пергаменте, а вкусом застоявшейся воды. Наемники, сидевшие вокруг, всё поняли. Никто не возразил. В стае всегда вожаком становится тот, кто знает, куда бежать, чтобы выжить.