Книга Вор Мертвого города, страница 19 – Андрей Глухарёв

Упоминание взятки, уплаченной его доверенному лицу, подействовало безотказно. В глазах Брога мелькнула жадность, смешанная с разочарованием. Он понимал, что трясти меня прямо сейчас бессмысленно — все, что я мог отдать страже в этом месяце, уже осело в их карманах, а забирать жизнь «дойной коровы» невыгодно. Капитан сердито дернул усом, его самодовольная ухмылка слегка скисла. Он смерил меня тяжелым, презрительным взглядом, явно раздумывая, не врезать ли мне просто так, для острастки.

— Уплатил он, — проворчал Брог, сплевывая себе под ноги мутную слюну. — Смотри у меня, Неуместный. Если я поймаю тебя на горячем, никакие взятки тебе не помогут. Вздерну на воротах так высоко, что даже вороны не долетят.

Он театрально поправил перевязь с мечом, выпятил грудь, возвращая себе утерянное величие, и громко добавил:

— Хотя, знаешь, Марек, ты сейчас так вымок, что крысы в темнице сами бы от тебя шарахнулись! Побоялись бы отравиться такой дрянью!

Стражники, словно по невидимой команде, дружно загоготали, хлопая друг друга по плечам. Шутка была настолько убогой, что даже уличные псы бы заскулили, но подхалимам капитана полагалось смеяться. Я позволил себе вежливо, одними губами, улыбнуться в ответ, изображая покорного слушателя.

— Ладно, Теос с тобой, плыви в свою нору, крыса, — Брог махнул на меня своей огромной рукой, как на назойливую муху. — Отпусти его, Ганс. Не хватало еще заразу от него подхватить. За мной, парни! Возле Южных ворот нас ждет горячее вино!

Стражник неохотно разжал пальцы. Я растер затекшее предплечье и, низко надвинув капюшон, отступил к стене, уступая им дорогу. Капитан Брог лениво двинулся дальше по подворотне, его тяжелые шаги и гогот стражников вскоре потонули в шуме непрекращающегося дождя.

Я постоял еще немного, прислушиваясь к темноте и чувствуя, как бешеный стук сердца постепенно возвращается в норму. Рука машинально скользнула под плащ, погладив холодную сталь меча.

— Плыви в свою нору, — тихо передразнил я капитана, криво усмехнувшись.

Знал бы этот жирный ублюдок, в какую именно нору я собрался лезть завтра, он бы не стал пугать меня тюремными крысами. Я поглубже вдохнул сырой воздух и быстрым, бесшумным шагом растворился в ночи. Времени до встречи в «Императорском Павлине» оставалось все меньше, а мне еще нужно было хоть немного поспать. Если, конечно, после рассказов старого Сайласа я вообще смогу закрыть глаза.

«Глупцы, начитавшиеся рыцарских романов, верят, будто для великого свершения нужны братья по оружию, скованные священными клятвами. Но всякий, кто хоть раз смывал чужую кровь со своих сапог, знает истину: братство порождает привязанность, а привязанность заставляет совершать смертельные ошибки. Идеальный отряд для спуска в Бездну — это не свора благородных героев. Это свора голодных, тщеславных псов, где каждый ненавидит соседа чуть меньше, чем общего врага. Они будут беречь твою спину лишь потому, что за ней удобнее прятаться от стрел. И если в твоей банде царит взаимное презрение и алчность — вы, возможно, переживете первую ночь».

— Барон Веймар Чёрный, «Заметки о ремесле клинка и монеты». Трактат запрещен к распространению Магистратом Вольных Городов за цинизм и подрыв воинской морали

«Императорский Павлин» смердел роскошью. Этот запах — приторная смесь пчелиного воска, которым натирали паркет, лавандового масла, дорогого табака и жареной оленины с трюфелями — въедался в ноздри не хуже портовой гнили. Для человека моего ремесла такие места всегда были сродни капкану с очень вкусной приманкой. Мягкие ковры скрадывают шаги, это плюс, но обилие канделябров и вышколенной прислуги, снующей туда-сюда с серебряными подносами, сводит на нет все попытки слиться с тенями.