Книга Вор Мертвого города, страница 53 – Андрей Глухарёв

— Но почему⁈ — слабо возмутилась она, ее губы затряслись. — Они должны знать, по чему мы идем…

— Есть вещи, которые должны оставаться в забвении, — перебил я, отпуская ее и отступая на шаг. — Мы просто отдохнули у старых руин. Никаких видений, никаких демонов. Вытри кровь с лица и, ради всех демонов Бездны, больше ничего не трогай своими руками без моего разрешения.

Лира всхлипнула, но покорно кивнула.

В этот момент из-за угла белой башни, разрывая пелену тумана, послышался недовольный бас Харгрима:

— Эй, вор! Магичка! Вы там что, спариваться надумали в кустах⁈ Даррен скомандовал по коням! Вереск сам себя не перетопчет!

Я бросил последний взгляд на гладкий, безмолвный белый камень, который теперь казался мне самым отвратительным зрелищем на свете.

— Идем, — бросил я Лире, поворачиваясь к руинам спиной и шагая обратно в чавкающую жижу.

Мы обогнули башню и вернулись к отряду. Никто ничего не заметил. Харгрим, кряхтя и ругаясь, забирался на своего тяжеловоза, цепляясь короткими руками за ремни. Лорис все еще с отвращением рассматривал пятно на своем плаще, а Даррен уже сидел в седле, вглядываясь в серую мглу на востоке. Его напарник, как всегда, был невозмутим, лишь коротко скользнул по мне нечитаемым взглядом, когда я подошел к своему коню.

Я запрыгнул в седло, чувствуя, как под кожей все еще бегают мурашки. Лошадь подо мной нервно всхрапнула и переступила копытами, словно тоже чувствовала то, что скрывалось внизу.

— Выдвигаемся! — скомандовал Даррен, и наш отряд снова вытянулся в цепочку, медленно погружаясь в густое море гнилого вереска.

Я ехал последним. Туман постепенно смыкался за нашими спинами, проглатывая очертания исполинской Белой Иглы, вновь превращая ее в размытый, призрачный силуэт. Я не оглядывался.

«Менестрели поют о рыцарях, что выходили с открытым забралом против чудовищ, и чья благородная кровь напитала землю. Но никто не слагает баллад о крысе, которая тихо проскользнула в пещеру и вынесла сокровища, пока чудовище доедало рыцаря. Именно поэтому герои живут в звонких песнях, а крысы — в роскошных борделях Тарниса».

— Из неписаного кодекса Гильдии

Следующие два дня слились для меня в одну бесконечную, тягучую пытку, состоящую из серого неба, пронизывающего ветра и монотонного, чавкающего звука копыт, погружающихся в торфяную жижу. Я всегда ненавидел дикую природу. В моем городе, даже в самых вонючих переулках Кожевенного ряда, всегда есть логика. Стена — это стена, на нее можно опереться. Карниз — это тропа. Тень от дымохода — это укрытие. Город предсказуем, он построен людьми для людей, и его можно прочитать, как открытую книгу, если знаешь язык архитектуры и порока. А здесь? Здесь земля под ногами в любой момент могла обернуться бездонной трясиной, а низкорослые кусты вереска цеплялись за голенища сапог, словно костлявые пальцы заживо погребенных.

Природа не имеет правил. И в моем ремесле это раздражает больше всего.

Мы продвигались на восток со скоростью старой, больной черепахи. Лошади выбивались из сил. Эти дорогие, породистые южные скакуны, купленные на деньги Нанимателя, были созданы для ровных трактов и парадных выездов, а не для того, чтобы месить грязь, скрывающую скользкие камни. То и дело чей-нибудь конь оступался, и тогда всаднику приходилось спешиваться, по колено проваливаясь в ледяную жижу, чтобы помочь животному вытащить ногу из трясины.