Книга Вор Мертвого города, страница 56 – Андрей Глухарёв

— Дикари, — протянул южанин, грациозно поправляя воротник. — Жрут тухлятину, спят в грязи и гордятся этим. Как вообще Великий Союз терпел ваши кланы столько веков?

Бран перестал жевать. В его глазах промелькнуло недовольство, но он лишь криво усмехнулся, обнажив щербинки в зубах.

— Мы спим в грязи, чтобы такие надушенные артисты, как ты, могли спать на шелковых простынях, не боясь, что ночью к ним в окно влезет орк и оторвет их красивую голову, — парировал горец. — А вот мне интересно другое, золотой мальчик. Я-то понятно, я наемник. Платят — рублю. Вся моя жизнь — это поход. Но ты? Ты же весь из себя такой утонченный, нежный. Твои сапоги стоят больше, чем моя деревня. Что такой столичный цветочек забыл в отряде, который идет прямиком в пасть к мертвецам? Папенька-лорд лишил наследства за то, что ты переспал с его конюхом?

Крэг, до этого молча смотревший в огонь, вдруг издал звук, похожий на то, как если бы кто-то ударил палкой по пустой бочке. Это бугай так рассмеялся.

Лорис замер. Его пальцы, держащие кинжал, побелели. Я напрягся, готовясь в любой момент перехватить руку южанина, если он решит метнуть сталь, но, к счастью, Лорис оказался умнее. Он глубоко вздохнул, его лицо разгладилось, и он растянул губы в снисходительной улыбке.

— Мой «папенька», — мягко, почти мурлыча произнес Лорис, — был простым торговцем специями в Вольных городах Юга. И я никогда не спал с конюхами, дикарь. У меня слишком высокие стандарты. Я был Первым Клинком Дома Валарио. Слышал о таких?

Бран нахмурился, почесывая рыжую бороду.

— Торгаши. Держат торговлю шелком и вином через Сапфировое море. Говорят, они богаче самого Короля.

— Именно, — Лорис изящно перекинул кинжал из руки в руку. — Я был личным дуэлянтом главы Дома. Знаешь, на Юге не принято решать споры в грязных кабаках на кулаках. Если два благородных господина не сошлись в цене на партию рабов или корабль с вином, они нанимают мастеров. Это искусство, Бран. Поединок в Круге Белого Песка. До первой крови, или до смерти, если ставки высоки. Я выходил в Круг двадцать четыре раза. И двадцать четыре раза мои наниматели получали то, что хотели, а слуги выносили с песка чье-то тело. Я купался в золоте. Женщины высшего света платили мне только за то, чтобы я посидел на краю их постели, пока они рассказывают мне о своих скучных мужьях.

— Так чего же ты здесь, в этой дыре? — хрипло спросил Харгрим, отрываясь от созерцания своих грязных ногтей. — Перерезал глотку не тому, кому надо?

Лорис тяжело вздохнул, и в этом вздохе прозвучала искренняя, почти театральная печаль.

— Хуже, гном. Я перерезал глотку тому, кому было надо, но сделал это… неаккуратно.

Он посмотрел на свое отражение в клинке, словно ища там поддержку.

— Это было три года назад. Спор из-за шахты. Мой противник был здоровенным ублюдком из северных наемников. Похож на тебя, Бран, только вонял чуть меньше. Я играл с ним. Он был медленным, как слепая корова. Я нанес ему семь неглубоких порезов — идеальная симметрия. Я собирался закончить бой изящным уколом в сердце. Но этот идиот… он поскользнулся на собственной крови. Поскользнулся и упал прямо на мой клинок.

Лорис возмущенно всплеснул руками.

— Лезвие вошло ему в глаз и вышло через затылок. Кровища брызнула во все стороны! Мой лучший шелковый камзол, вышитый серебром, был испорчен навсегда! И что еще хуже — он рухнул не на спину, как положено побежденному, а завалился на живот, дергаясь, как раздавленная жаба. Вся публика видела эту грязь! Это было уродливо! Это было вульгарно!