Книга Вор Мертвого города, страница 55 – Андрей Глухарёв

— Привал! — устало скомандовал командир. — Дальше в темноте лошади переломают ноги о камни. Ночуем здесь.

Харгрим, не дожидаясь помощи Брана, сам отстегнул свои ремни и буквально скатился с седла тяжеловоза. Он упал на спину прямо в жесткую траву и остался лежать, раскинув руки, тяжело дыша.

— Если я выживу… — пропыхтел гном, глядя в серое небо. — Клянусь Наковальней, я куплю себе таверну в Столице. И никогда… слышите, никогда в жизни не выйду на поверхность. Буду пить эль и бить морды посетителям, не вставая из-за стойки.

Лагерь разбили быстро. Привычка выживать берет свое. Крэг и Бран натаскали сухих сосновых веток, Даррен и его молчаливый спутник занялись лошадьми, расседлывая их и обтирая пучками сухой травы, чтобы животные не замерзли насмерть от покрывающего их пота. Я занял свою обычную позицию — нашел удобный валун чуть в стороне от основной стоянки, откуда просматривались подступы, и сел, скрестив ноги. Затем извлек из-под плаща арбалет, положил его на колени и достал промасленную тряпицу. Ритуал чистки оружия успокаивал. Я методично протирал гномью сталь дуг, счищая невидимые пылинки, затем капнул немного масла на спусковой механизм. В нашем деле сталь не прощает небрежности. Заест пружину в нужный момент — и ты труп. Я проверил метательные ножи в наручах: лезвия выходили с мягким, почти беззвучным щелчком. Идеально.

Когда костер, наконец, занялся, набросив на скалы пляшущие оранжевые отсветы, я присоединился к остальным. Мы сидели кругом, прижимаясь к огню, словно замерзшие щенки к суке. На вертеле над углями жарились тушки трех тощих горных зайцев, которых умудрился подстрелить из лука горец. Запах жареного мяса заставлял желудок сворачиваться в тугой, голодный узел.

Лира сидела по левую руку от меня, закутавшись в свой безразмерный плащ. Волшебница выглядела откровенно паршиво. Под ее глазами залегли темные круги, нос покраснел от насморка, а тонкие пальцы мелко дрожали, когда она протягивала их к огню.

— Эй, пташка, — Бран, сидевший напротив, вытащил из своей необъятной седельной сумки кусок чего-то серого, похожего на старую древесную кору, и кинул ей. — На-ка, пожуй. А то от тебя скоро одна мантия останется.

Лира инстинктивно поймала предмет и неуверенно понюхала его. Ее лицо мгновенно исказилось от отвращения, она отдернула руку, словно держала кусок свежего навоза.

— Теос милосердный, что это⁈ — пискнула она, зажимая нос. — Оно пахнет… пахнет мертвечиной!

— Это сушеный северный скат, выдержанный в бочке с кислым молоком и солью! — гордо заявил Бран, откусывая огромный кусок от такого же куска и громко чавкая. — Лучшая еда в походах! В нем силы больше, чем в целом быке! Ешь, говорю. На Юге от такой еды люди мрут с непривычки, а на Севере мы этим детей с пеленок кормим. Волосы будут гуще, а зубы крепче камня!

— Я… я, пожалуй, воздержусь от густых волос на всем теле, господин Бран, — пробормотала Лира, аккуратно откладывая вонючий деликатес на камень подальше от себя. — Я подожду зайца.

— Как знаешь, — горец пожал плечами и запил свою мерзость глотком эля из бурдюка. — Больше мне достанется.

Лорис, сидевший поодаль и методично счищавший грязь с кинжала обрывком чистой ткани, поморщился так, словно у него заболели все зубы разом.