Книга Трясина, страница 226 – Борис Саркисов

Рантик кивнул.

Карпухин перевел взгляд на Зотова, почтительно и любезно осведомился:

— Так ли я говорю, Константин Сергеевич?

Зотов прекрасно понимал, что стал чем-то вроде важной персоны в городе. Однако внешне он по-прежнему выглядел исполнительным, внимательным, чутким к каждому слову, исходящему из уст своего благодетеля. Однако о чем думал босс в этот момент, ему приходилось только догадываться.

— Несомненно, — согласился он. — Рэм очень опасен и может натворить немало шума.

— Вот и я так думаю, — толстяк нахмурился. — Отныне объявляю непримиримую войну всем, кто пытается ставить нам подножку. И тут все средства хороши. Кстати, — шеф снова обратился к Рантику, — а эта шлюха Зинаида? Ее надо убрать бесшумно, но сначала развязать ей язык. Могу предположить, что она скрывает Рэма. И вообще она слишком много знает, к тому же обманула наши ожидания. А тут еще угодила в кутузку другая шлюха — Надежда Тарасова. Учти, Маркина больше нет. Все надежды на Барона. Ты, Рантик, поступаешь в его распоряжение, сегодня-завтра жду от вас первых результатов. Повторяю: это твой последний шанс выйти сухим из воды. Усек?

— Усек.

— Ну, беги и действуй, хватит отсиживаться.

— А как быть с Осиповым? — спросил Зотов, когда Рантик исчез за дверью. — Сами понимаете, Иван Васильевич, мне сейчас не нужны излишние осложнения.

— Не беспокойся, Константин Сергеевич, он крупно засвечен. Вчера имел разговор с Бароном. Он сообщил, что скоро будет спущена санкция областного прокурора на его задержание. Ему инкриминируется взятка в особо крупных размерах, распространение наркотиков. Думаю, что и убийство Маркина можно повесить на него. Так что он крупно засвечен и больше не представляет для нас опасности. Тебя что-то смущает?

— Да, Иван Васильевич, эти два события на базе. Ведь моим избирателям известно, что я работал здесь, а потому не избежать каверзных вопросов.

— Дорогой мой Костя, — благодушным тоном произнес Карпухин. — Мне ли говорить тебе как действовать. Ты обладаешь особым даром красноречия, надо воспользоваться им. Все равно нам не скрыть от любопытных погромы на базе. И не надо замалчивать, а, напротив, обернуть все это так, что вот, мол, до чего прежняя мэрия запустила борьбу с преступностью. Средь бела дня убит начальник следственного управления только за то, что он честно исполнял свой служебный и гражданский долг. Отпетые преступники ради своих корыстных интересов совершают дерзкие вылазки и крушат все и вся. Ну, и наш объект не стал исключением… Тут тебе, как мэру, и карты в руки. Я бы на твоем месте сам отправился в редакцию «Городских новостей», напросился на интервью, мол, надо срочно ставить заслон разгулу преступности. И вообще, Костя, ты теперь мэр, хозяин, владыка города, тебе подотчетны буквально все — и милиция, и ФСБ, и спецназ, и судебные и исполнительные органы… Все, все. Неужели ты еще не понял этого?

— Ты, как всегда, прав, Иван, — осознав, наконец, что теперь рядом с ним ровня, Зотов перешел на «ты».

Карпухин подвел Зотова к прикрепленному к стене справа от письменного стола ватману с графическим изображением дерева.

— Сколько, говоришь, мы подрубили в этом году веток?

— Три.

— Верно. А выросло четыре. Теперь надо прирастить сюда самую мощную ветвь, которая тянется прямо к тебе — в городскую мэрию.