Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 37 – Суджата Масси

Та сдалась и заняла свободное место среди публики. Тут сидели обычные граждане, родственники и друзья; все глаза были устремлены на выгородку, где находились задержанные. Общая тревога точно накрыла зал тяжелым влажным одеялом. Первин почувствовала, что блузка взмокла под мышками. А ей так сильно хотелось оказаться рядом с другими юристами! С ее нынешнего места подойти к судье будет сложно. Плохо и то, что на ней ни белого парика, ни черной мантии – обязательных атрибутов любого юриста, который намерен заговорить с судьей.

Ну и положение! Если бы у нее было лишних десять минут до начала заседания, она успела бы нанять Вивека Шарму и тот выступил бы вместо нее, попросил отпустить Сунанду под залог. Но Первин не успела: ей едва хватило времени прочитать обвинение.

Мировой судья О'Брайан зачитал список всех адвокатов, которым предстояло выступить на заседании. Вакилы^[36] и барристеры вставали один за другим, чтобы ему показаться. После этого он озвучил имена обвинителей, тоже сидевших отдельной группой, – они, в свою очередь, вставали, подтверждая свое присутствие.

Потом начался разбор дел. Мировой судья выкликал имена обвиняемых, охрана снимала с каждого отдельно кандалы и подводила его к судейской кафедре. Каждый раз к судье выходил обвинитель, зачитывал обвинение и – в случае наличия таковой – рекомендацию выпустить задержанного под залог.

И вот бейлиф возгласил:

— Бомбейское президентство против Сунанды Чавды.

Как Первин повезло! Четвертое дело по счету.

Двое констеблей вывели Сунанду из-за загородки. В тусклом свете сари ее казалось еще грязнее, глаза глубоко запали. Губы дрожали – она с трудом сдерживала слезы.

Мировой судья объявил, что в суде присутствует переводчик мистер Шах, который может осуществлять перевод на маратхи, индустани или гуджарати.

Мировой судья повернулся к обвинителю, розовощекому молодому человеку, из-под мантии у которого торчали коротковатые штанины брюк. Молодой человек торопливо представился – он говорил с североанглийским акцентом: Уолтер Риппингтон, помощник прокурора.

Первин встала со своего места среди публики и подошла поближе; заметила, что ботинки у Риппингтона не начищены. То ли в силу молодости и небрежности, то ли в силу крайней стесненности в средствах.

Акцент у Риппингтона оказался сильный, однако Первин его понимала. Он объяснил, что Сунанде предъявлено обвинение в совершении аборта, и, хотя это неподсудное преступление, велика вероятность, что, оставшись на свободе, она покинет город, тем более что не имеет постоянного места жительства.

Первин резко выпрямилась – она ведь читала документы, а там был упомянут адрес. Судья пошуршал бумагами, взглянул на обвинителя. Недовольным голосом произнес:

— В ордере указан адрес в Кальбадеви.

— На самом деле это не дом, а лачуга; такую первый же муссон может снести, а до них всего неделя. Сидеть в цементированной камере в ожидании суда для нее просто роскошь. – Риппингтон говорил дерзко, и Первин так и подмывало высказать возражение, что он строит домыслы. Но она пока не являлась официальным представителем Сунанды.

— Это все? – обратился мировой судья О'Брайан к мистеру Риппингтону.

Тот расправил плечи.

— Прошу внести в протокол, что мисс Чавда была предупреждена о том, что аборт является преступлением согласно параграфу 312 Индийского уголовного кодекса и наказуем тюремным заключением. В свете угрозы лишения свободы эта незамужняя бездетная обитательница трущоб может с легкостью бежать еще до суда.