Онлайн книга «Виват Елисавет!»
|
— Как тебя зовут-то, красавица? Девка потупилась конфузливо, но убедительно изобразить смущение ей не удалось. — Лукерья. — А меня Матвей. — Как мне тебя отблагодарить? — А поцелуй меня, красавица, и будем квиты! — Матвей, изумляясь собственной развязности, обхватил её за талию, притянул и усадил к себе на колени. — Экий любезник! — хихикнула та и подставила, сложенные сердечком губки. Чутьё подсказало, что деликатности в духе Маргареты в чести здесь не будут, скорее оценится штурм в манере незабвенной Василисы. — Ну баловщик! — слабым голосом охнула Лукерья, когда минут через пять он отпустил её. Торопливо привела в порядок свой наряд и погрозила пальцем. — Может, тебе, красавица, помочь когда на базар-то сходить? — Матвей не спеша поднялся, мягко потянулся, повёл широкими плечами. Засмотрелась. — Ну коли ты такой заботный, приходи завтра… * * * Таскать корзины и ведра за любезницей пришлось недолго. Не прошло и недели, как Матвей получил негласное приглашение задержаться в каморке Лукерьи до утра. В грязь лицом он не ударил и явил такую удаль молодецкую, что стал вхож в ту камору, а следовательно, и во дворец в любое время дня и ночи. Отчего-то Лукерья, и статью, и нравом напоминавшая Василису, отвращения у него не вызывала. Была она смешливая, хитрая и лакомая до амурных утех. И вскоре Матвей сделался среди цесаревниной дворни своим человеком. Тем более что никогда не чинился и не отказывал в помощи — хоть воды натаскать, хоть дров нарубить, хоть дымоход забившийся прочистить. Соваться на господскую половину в первое время он опасался, но вскоре понял: когда у Елизаветы гости, творится там такое суебродие, что на постороннего никто и внимания не обратит. Раз под утро, выйдя по нужде во двор — ночь была безлунная, тёмная, накрапывал дождь, — Матвей, спустившись с крыльца, услышал приглушённые голоса. Стараясь не шуметь, он прокрался вдоль стены и увидел неподалёку две тёмные фигуры. — Отнесёте Шетарди, — послышался голос, говоривший по-русски с акцентом. — Я должен получить ответ? — отозвался второй силуэт, и сердце затрепетало от волнения и радости: Матвей узнал голос Егупова-Ладыженского. — Если маркиз соизволит его дать, — фыркнул первый. — Я не понимаю, что за интриги плетёт его сиятельство. Сперва он обещал содействие и деньги, а теперь делает вид, что не понимает моих намёков. Ваш гвардейский приятель утверждает, что ему удаётся вызвать сочувствие во многих сердцах, однако, чтобы сочувствие преобразилось в приверженность, надобно серебро. — А вы уверены, что маркиз действительно располагает теми средствами, что вам обещал? Он ведёт столь расточительную жизнь, что, по-моему, не имеет ничего кроме долгов… Тени скрылись за углом дома, но Матвей не решился следовать за ними, опасаясь оказаться замеченным на открытом пространстве двора. Значит, предчувствие не обмануло, Ладыженский и впрямь ввязался в какую-то опасную игру, иначе чего ради ему носить какие-то письма французскому послу. Интересно! Куда как интересно… * * * Матвей скомкал листок и швырнул в угол. Этот несчастный протокол он перебелял уже в третий раз. Сперва посадил посреди листа здоровенную кляксу, затем перепутал порядок вопросов, а теперь вот букву в титуле Его Императорского Величества пропустил. Значит, сызнова всё переписывать… Хорошо, если Кононов не спросит за нецелевой расход бумаги… |