Онлайн книга «Виват Елисавет!»
|
После того как Алексей привёл Грюнштейна в Смольный дворец, Пётр стал бывать там регулярно, и Алексей, тоже изредка посещавший Розума, чуть не всякий раз встречал там Петра. Розуму сержант не понравился, зато с Лестоком и Шварцем тот быстро нашёл общий язык. С Алексеем Пётр держался по-приятельски, как ни в чём не бывало, точно и не было между ними никакого неприятного разговора тогда, зимой. — Сколько всего Христофор Антоныч для России сделал, а с ним этак… — продолжал Никита. — Сам Пётр Алексеевич его ценил и уважал… Уходит гвардия Петрова… Эх, какой государь был! Пятнадцать лет прошло, и ничего от него не осталось… — Как же не осталось? — сказал Пётр негромко. — Дочь осталась, искра Петрова. В ней будущее России, а не в корыстных немцах. — Да, из всех немцев Христофор Антоныч самый дельный и был, а его в отставку с барабанным боем… — Дельный? — вскинулся Иван Глумов, хмурый седоусый солдат, обычно молчаливый и сдержанный. — А ты под ним воевал? Под дельным этим? Нет? А мне довелось… Живодёр! Сколько нашего брата в степях бахчисарайских положил… Добро бы в бою, а то всё больше маршами на солнцепёке, снедью червивой да водой гнилой. Мы для него не люди — скоты! Казарма взорвалась, точно пороховой погреб в Очакове, гвалт поднялся нешуточный, и Алексей вышел на улицу. * * * Матвею помогла случайность. Проводив своего «подопечного» в караул в Зимнем дворце, он решил прогуляться возле Смольного двора. Чутьё подсказывало, что Ладыженский-Егупов и его приятель из полка — темноглазый, курчавый, горбоносый, которого сослуживцы звали Петром, во дворец Елизаветы зачастили неспроста. Не за ради карт и хмельного разгула, притягивало их что-то ещё. Гладкую быстроглазую девку, что служила во дворце цесаревны в горничных, Матвей увидал издали. Та тащила, должно быть, с базара, огромную корзинищу со снедью. Под тяжестью ноши, как видно, немалой, она вся изогнулась навроде коромысла и едва не по земле волокла свою поклажу. И едва Матвей подумал, что было бы неплохо свести со служанкой знакомство, ручка огромной корзины со зловещим хрустом отломилась, и короб с продуктами грохнулся оземь, взметнув вверх изрядное облако пыли. Внутри жалобно звякнуло, и под ним тут же образовалась лужа. Несколько свёртков плюхнулось на мостовую, запахло дешёвым кислым вином. Между тем дворец даже ещё в виду не показался. Девка всплеснула руками и выразилась столь же энергично, как говаривали в сходных случаях Матвеевы сослуживцы. — Помочь тебе, красавица? — Матвей легко подхватил корзину, водрузил на плечо. — Далеко нести-то? — Недалёко. Вот спасибо тебе, светик! Под благодарные причитания Матвей доволок ношу, весьма увесистую, до заднего крыльца знакомого дома, втащил внутрь и тёмным коридором — на поварню. — И как ты её пёрла? — совершенно искренне выдохнул Матвей, плюхнув короб на огромный дощатый стол. — Этак и пупок развязать недолго… — Мне бы такого богатыря в помощники, так нету. — Девка кокетливо стрельнула в него глазами и протянула крынку. — На-тко, хлебни! У Федоры нашей квас лучше шампанского! — А то ты шампанское пивала, — усмехнулся Матвей, поднося крынку к губам. — А и пивала! — Горничная гордо вздёрнула покрытый конопушинами нос. — Государыня цесаревна угощали! Матвей усомнился в правдивости этого заявления, но виду не показал, с наслаждением сделал несколько больших глотков — квас был отменный, — и опустился на лавку. |