Книга Босс перевоспитанию (не) подлежит, страница 122 – Арина Арская

— Только, Ромашкина, — Руслан расплывается в улыбке, отчего в уголках его глаз углубляются весёлые морщинки, — ты должна поцеловать меня Основательно и обстоятельно.

Он делает паузу. Улыбается шире. Моим смущением он наслаждается с особым садистским удовольствием.

— Не сачкуй,, — добавляет он.

Его грудь почти касается моей. Я чувствую тепло его тела, слышу его глубокое и ровное дыхание.

Встаю на носочки. Под новой, горячей волной слабости меня немного ведёт в сторону. Руслан, конечно же, замечает. Он в ожидании косится на меня и прищуривается.

Проклятая гравитация.

Чтобы поймать равновесие, я подаюсь немного вперёд и кладу ладони на его мощную грудь. Я чувствую жар его кожи и громкое, сильное сердцебиение.

Я хочу убрать ладони с его груди. Правда хочу, но не могу — они замерли и не двигаются.

Руслан наклоняется чуть ниже, подставляя свою бородатую щёку под мои губы.

— Ну, давай, Ромашкина, — шепчет он. — Ты же сильная, смелая женщина.

— Заткнись, — цежу я сквозь зубы.

И мои губы впечатываются в колючую щёку Руслана.

Его кожа обжигает. Короткая щетина царапает мои губы, и это острое и яркое ощущение пронзает меня насквозь. Я задерживаю дыхание.

И Вселенная останавливается.

Звуки исчезают. Солнечный свет замирает. Пылинки в воздухе застывают, будто кто-то поставил мир на паузу.

Есть только я и Руслан. Его горячая кожа под моими губами. Его громкое сердце под моими ладонями. Его дыхание, которое на секунду сбивается. Я улавливаю этот крошечный, едва уловимый сбой, этот тихий, судорожный вдох, и понимаю, что он тоже не так спокоен, как хочет казаться.

Просто поцелуй в щёчку, но… сколько в нём напряжения, словно сейчас произойдет Большой Взрыв и будет рождена новая Вселенная.

— Чё-то ты слишком молодая, — слышу я возмущённый девичий голос, который доносится из приёмной.

Мир резко включает звук обратно. Я вздрагиваю, но губы всё ещё прижаты к щеке Руслана.

— Ты, что ли, Нина? — продолжает голос, и в нём звенит открытое, агрессивное недоверие.

— Нет, — глухо и испуганно отвечает ей Надежда. Её голос дрожит, срывается. — Нина Ивановна сейчас у Руслана Александровича. они… отчёты… надеюсь, что они заняты отчётами. Что-то тихо… А вы, простите, кто?

— Кто я?! — девичий голос становится громче. — Я дочь Руслана Александровича. Вот кто!

Я резко отстраняюсь от щеки Руслана. Мои ладони наконец отлипают от его груди, и я делаю шаг назад. Руслан тут же напряжённо поворачивает лицо в сторону двери. Его плечи каменеют. Челюсть сжимается.

Дверь в кабинет резко распахивается.

На пороге стоит девушка лет двадцати. Брюнетка с бледной, почти фарфоровой кожей. Одета в чёрные леггинсы, которые обтягивают длинные стройные ноги, массивные кроссовки на толстой подошве и объёмную футболку. Волосы — чёрные, распущены и доходят до талии. В ушах — серьги-кольца, крупные, серебряные, которые покачиваются при каждом её резком движении.

— Ну что, папа, показывай мне свою новую невесту, — капризно заявляет она. — Я устала ждать, когда ты сам сподобишься мне всё рассказать. Или ты просто опять забыл о моём существовании?

— Оксана, — голос Руслана звучит глухо и угрожающе, — тебя стучать не учили?

Оксана проходит в кабинет широкими и уверенными шагами. Она останавливается посреди кабинета, передо мной и Русланом, и скрещивает руки на груди.