Книга Бывший муж. Ты снишься мне каждую ночь, страница 87 – Арина Арская

— Для начала я задам тебе один вопрос.

— Какой?

— А почему ты перестала ходить на сессии со своим психологом?

Воздух вырывается из моих легких одним резким, беззвучным выдохом. Я несдержанно, почти по-детски, отшвыриваю от себя совок с удобрениями. Он падает на землю, рассыпая серую пыль.

Я отворачиваюсь от Елены Ивановны и крепко сжимаю челюсти так крепко, что острая боль охватывает нижнюю часть лица. Я шумно выдыхаю, пытаясь загнать обратно ярость и панику.

Елена Ивановна встаёт, с изяществом, не свойственным ее возрасту, отряхивает подол своего строгого скромного платья из бежевой шерсти и цыкает:

— Значит, ты уже все знаешь. Да?

Я поднимаю взгляд на Елену Ивановну и поджимаю губы, чувствуя, как они дрожат. А она продолжает, и ее голос теперь звучит обиженно и в то же время торжествующе:

— Знаешь что, ваш семейный психолог постарался для Насти? Что она тесно дружит с ее мамочкой?

Таких подробностей, конечно, я не знала, но теперь все пазлы сходятся в ее мерзком плане.

Она приглаживает кончиками пальцев с безупречным маникюром свою идеальную прическу и скрещивает руки на груди, смотря на меня сверху вниз с видом судьи.

— Ты бы могла мне хотя бы сказать! Я бы не стала тратиться на детектива! — она с осуждением хмурится. — Ты знаешь, сколько сейчас стоит нанять хорошего детектива?

Она наклоняется ко мне снова, нарушая все границы моего личного пространства, и возмущённо шепчет:

— Очень, очень дорого! И мне ещё пришлось нескольких сменить, пока один из них все же не докопался до правды. Остальные были мошенниками, как ваш семейный психолог.

Я тоже поднимаюсь на ноги, снимаю с рук запачканные землей перчатки. Ткань отлипает от пальцев. Затем я отряхиваю колени. Земля осыпается с джинсов мелкими комочками.

Я распрямляюсь во весь рост, мы смотрим друг другу в глаза, и я с горькой насмешкой спрашиваю мою бывшую свекровь:

— И что? Что эта правда исправит?

— Правда ничего и никогда не исправляет, — Елена Ивановна делает ко мне шаг и встаёт вплотную. — Всё всегда исправляют только люди и только они, — говорит она тихо, но очень четко. Ее глаза не моргают. — Правда лишь помогает понять, хочется ли все исправить… или нет.

Я иду по парковой дорожке, и новые туфли безжалостно натирают кожу у косточек. Каждый шаг — это настойчивый укус боли.

Я уже жалею, что надела новые туфли сегодня, но хотелось выглядеть… не знаю, собранной.

Сильной.

Уверенной. Красивой.

Арсений вернулся в Россию пару дней назад.

Сегодня попросил о встрече. Я согласилась. В конце концов, мне есть что с ним обсудить. Например, предстоящие каникулы наших детей. Планы, билеты в лагерь на море, и множество других мелочей, из которых и складывается теперь наше общение.

Арсений идет рядом. Воздух майский, теплый, пьянящий запахом скошенной травы, цветущей сирени и далекого костра. Солнце играет в листве молодых кленов, рисуя на асфальте кружевные, пляшущие тени. Идиллия, в которой мне не хватает дыхания.

— Мой биоматериал, — тихо говорит Арсений, смотрит вперед угрюмо и, не мигая, — оказался испорченным по вине клиники. — Вздыхает. — Неправильное хранение.

Я киваю, хотя он этого не видит. Смотрю на его профиль: резко очерченную линию скулы, плотно сжатые губы, тень от длинных ресниц на щеке. Он похудел. И выглядит… разбитым.