Книга Ненужная жена дракона. Колокольня его лживых клятв, страница 59 – Лилия Тимолаева

Я смотрела на Дариона и впервые видела, что его привычная власть не помогает ему удержаться. Он не терял достоинства, не ломался внешне, не хватался за стену. Драконы его рода умели стоять прямо даже там, где обычный человек уже опустился бы на колени. Но его лицо стало другим. Не холодным, не гневным, не уверенным. Он слушал то, что было сказано его собственным голосом, и не мог больше сделать вид, будто этого не существовало.

Мне хотелось, чтобы в этот миг стало легче.

Не стало.

Правда не всегда приносит облегчение. Иногда она просто ставит свет туда, где ты раньше держалась за темноту, и заставляет увидеть не только чужую вину, но и размер собственной раны.

Дарион медленно повернулся ко мне.

— Я говорил это, — произнёс он.

— Да.

— Не как красивую фразу.

— Теперь ты это знаешь?

Он провёл рукой по волосам, нарушив ту безупречную собранность, с которой обычно входил в любой зал. Движение вышло усталым, почти чужим для него. За годы брака я видела Дариона в гневе, в сосредоточенности, в боевой решимости, в сдержанном веселье на родовых приёмах, когда мы ещё могли обмениваться взглядами поверх чужих голов. Но таким — настигнутым собственной памятью — не видела никогда.

— Я запросил равную форму, — сказал он. — До свадьбы. Я вспомнил это, когда услышал голос. Не всё сразу. Отдельными кусками. Бран говорил, что такой запрос осложнит родовые записи. Совет предупреждал, что равные клятвы вызывают лишние споры. Я настоял.

Слова шли тяжело, как будто ему приходилось доставать их не из памяти, а из-под камней.

— А потом забыл? — спросила я.

Он посмотрел на меня. Боль в его глазах была настоящей, но я не позволила ей стать главной в комнате.

— Я позволил им объяснить мне, что это была личная часть обряда, без силы для Палаты.

— Удобное объяснение.

— Да.

Он не спорил. Это снова сбивало. Прежний Дарион нашёл бы формулировку. Сказал бы о долге, давлении, положении рода, неверных документах, сложном времени. Этот стоял передо мной и признавал, что слово «удобное» ему подходит.

Но признание не исправляло того, что уже произошло.

Я опустила взгляд на документы. Городской протокол лежал под моей ладонью. Палатовский отчёт с поддельной подписью был спрятан в тайнике колокольни, но его строки всё ещё стояли перед глазами. Там меня сделали женщиной, которая сама согласилась исчезнуть. А Дарион поверил.

— Ты хотел принести подлинник, — сказала я.

— Я был в Палате до прихода сюда.

Я подняла глаза.

— И?

— Подлинник дела мне не показали.

Ответ не удивил, но всё равно ударил неприятно. Где-то внутри ещё жила надежда на простой следующий шаг: он приходит, приносит подлинник, видит подделку, дело начинает рушиться. Но Бран Рихтер не был человеком, который держит опасные документы на верхней полке, ожидая, пока оскорблённый дракон придёт и заберёт их.

— Что сказали?

— Что дело находится на закрытой проверке после отклика колокольни. Бран не принял меня. Вейлан Морт передал, что до повторного заседания все материалы сохраняются в Палате.

Я сжала пальцы на столе.

— То есть они уже убирают следы.

— Да.

Дарион произнёс это спокойно, но под спокойствием стоял огонь. Теперь он злился не на меня. Не на колокольню. Не на неудобную сцену, которую нельзя было контролировать. Он начинал злиться туда, куда должен был ещё в начале зимы.