Книга Ненужная жена дракона. Колокольня его лживых клятв, страница 62 – Лилия Тимолаева

Утро началось не со звона.

Сначала я услышала шум.

Он шёл снаружи, из-за ограды колокольни. Не громкий, не враждебный, но многоголосый. Люди говорили вполголоса, потом кто-то повысил голос, другой зашикал, третий постучал чем-то по камню. Я открыла глаза, не сразу понимая, где нахожусь. Надо мной были не потолочные балки спальни в доме Грантов, а тёмные своды колокольни. Очаг погас. В воздухе пахло золой, влажным камнем и свежим утренним ветром.

Оринт уже стоял у двери.

— Что там? — спросила я, садясь.

— Город.

Сон слетел сразу.

Я поднялась, поправила помятое платье и волосы, хотя быстро поняла, что вернуть себе прежний вид невозможно. Слишком много пыли, слишком мало сна, слишком много правды. Но, может быть, прежний вид мне уже и не нужен.

У двери я остановилась.

За оградой действительно стояли люди.

Не толпа, готовая ломать ворота. Пока нет. Но и не несколько любопытных прохожих. Их было больше трёх десятков: женщины в простых городских плащах, двое пожилых мужчин, молодая девушка с узелком в руках, мужчина в форме ремесленной гильдии, несколько слуг из богатых домов, пришедших без гербовых накидок. У многих в руках были ленты. У кого-то свёрнутые бумаги. У одной женщины — потемневшее кольцо на шнурке, которое она сжимала так крепко, что костяшки пальцев побелели.

Когда я вышла на порог, разговоры оборвались.

Они смотрели на меня.

Не так, как смотрели роды в Северном зале. Там меня разглядывали как зрелище, ошибку, будущую пустую строку. Эти люди смотрели иначе. У кого-то было любопытство, у кого-то страх, у кого-то недоверие. Но в нескольких лицах я увидела то, что заставило меня задержать дыхание.

Надежду.

Не красивую. Не светлую. Опасную, измученную, почти стыдную надежду людей, которые долго молчали, а теперь вдруг услышали, что где-то в городе колокольня назвала ложь.

— Леди Орвен-Грант? — спросила женщина у самой ограды.

Она была лет сорока, в сером плаще, с покрасневшими от холода руками. В правой руке держала брачную ленту, сложенную в несколько раз.

Я подошла ближе, но не к самым воротам. Между нами оставалась ограда. Мне нужно было время понять, кто пришёл: просители, ловушка Палаты или просто город, который понял, что молчание дало трещину.

— Да, — ответила я.

Женщина прижала ленту к груди.

— Это правда? Колокольня говорила?

Шёпот прошёл по людям. Кто-то перекрестил пальцы в старом знаке клятв, который я видела только на древних брачных чашах. Кто-то подался вперёд.

Я могла сказать осторожно. Могла ответить, что дело расследуется, что Палата даст пояснения, что я не вправе обсуждать отклик. Все эти фразы звучали бы безопаснее.

Но вчера я уже видела, как безопасность превращает живую правду в протокол.

— Правда, — сказала я. — Она говорила.

Женщина закрыла глаза, и по её лицу прошла такая боль, что я невольно сделала шаг к ограде.

— Тогда, может, она услышит и мою, — прошептала она.

Вот тогда я поняла: дело больше не было только моим.

Из-за спин людей вышла Сава Рейн. На ней был тот же тёмно-зелёный плащ, волосы собраны проще, чем вчера, в руках — кожаная папка и связка чистых табличек. Она окинула взглядом людей, меня, Оринта у двери, затем деловито подошла к воротам с внутренней стороны, как будто уже решила, что будет делать.

— Открывать всем нельзя, — сказала она мне. — Но и прогонять нельзя. Если прогнать, они уйдут к Палате, а там их запишут как нарушителей порядка.