Книга Ты моя Война, страница 158 – Селена Кросс

Теперь рядом со мной — другая.

Тесса. И если Изабелла была ураганом, который разрушил всё, то Тесса — штиль после бури. В ней нет лжи, показного блеска, только тепло и реальная сила — тихая, настоящая.

Я специально сделал так, чтобы наши номера были совмещены. Хотел, чтобы она была рядом, чтобы даже через стену чувствовать её дыхание. Её присутствие — мой якорь в этом море воспоминаний.

Когда администратор сообщил, что комнаты соединены дверью, я заметил, как Тесса чуть нахмурилась. Я уже готовился к возмущению, к её колкому “серьёзно?”, но она только кивнула. Не сказала ни слова. И этим безмолвным согласием сделала для меня больше, чем могла бы любая поддержка вслух.

На встрече с Кингсли я с трудом удерживал себя. Этот тип слишком уж часто позволял себе задерживать взгляд на ней. Пожал руку, улыбался — и смотрел на Тессу так, будто перед ним не юрист по его делу, а лакомый кусочек торта, к которому он уже прикинул, с какой стороны удобнее подступиться.

Так и хотелось намекнуть Дэвиду слегка “выровнять ему прикус”, если он продолжит смотреть в том же направлении.

Но я молчал. В груди всё свело в тугой узел. Он смотрел на неё слишком долго. Слишком открыто. А я сидел и чувствовал, как под кожей медленно закипает кровь. Пальцы сами сжались в кулаки — не от ревности даже, а от чистого, животного желания сорваться и поставить его на место. Каждый его взгляд на Тессу был как пощёчина, и я ловил себя на мысли, что вот-вот потеряю контроль. Внутри клокотало, будто кто-то подлил бензина в уже тлеющий костёр. Я молчал, но взглядом резал его до крови. Хотелось одним взглядом выжечь у него эту самоуверенность, заставить понять: — есть вещи, к которым лучше не приближаться.

После конференции я был выжат.

Сцена, свет, вспышки, вопросы журналистов — всё это выдернуло наружу то, что я тщательно хоронил. Имя Изабеллы прозвучало в микрофон — и на секунду у меня пересохло горло. Они спрашивали, видимся ли мы, общаемся ли, какие у нас отношения. Я отвечал ровно, холодно, как положено. Но пальцы непроизвольно сжались в кулак. Тесса заметила. Я видел, как она смотрела — спокойно, без паники, с какой-то непостижимой верой в меня. Этого оказалось достаточно, чтобы я не дал себе сорваться.

Когда мы вернулись в отель, я решил оставить её в покое. Пусть тоже выдохнет.

Она не обязана тянуть мою боль на себе, хотя, кажется, делает это даже неосознанно.

Тишина.

Я сижу у окна, в кресле, глядя на город, который когда-то был всем, а теперь — просто декорацией к моей внутренней пустоте. С той стороны стены — она. Я чувствую. Слышу, как вода льётся в ванной, как она передвигается по комнате, как ставит что-то на стол. И эта простая бытовая симфония возвращает мне ощущение жизни, которое я давно потерял.

Я провожу ладонью по подлокотнику кресла и мысленно улыбаюсь.

Если бы кто-то сказал, что одна женщина сможет вытащить меня из тьмы — я бы рассмеялся. А теперь просто слушаю её дыхание за тонкой дверью… Я не выдерживаю — направляюсь к ней в комнату. Сначала постучал — тишина. Ещё раз. Ни звука. Дёрнул за ручку — дверь поддалась. Странно. Обычно она осторожна, закрывает всё за собой.

Двигаюсь дальше, осматриваюсь. Ловлю её аромат — тёплый, чуть сладковатый, и он будто впивается в кожу. Вдыхаю глубже, прикрываю глаза от удовольствия.