Книга Светлее дня, страница 73 – Ирина Родионова, Дарина Стрельченко, Ольга Цветкова, и др.

— Нечего тут разумить… нечего и некого!

— Но так же нельзя, отец! Мы должны с тобой рядом быть. В такой беде бросать… как же это?!

Отец помолчал, пытаясь сдержать слёзы, комком подступившие к горлу.

— Уходите прочь!

— Давай лучше ты дверь отворишь, отец!

— Ну отворю, а дальше что?

— И… – сказал старший и прикусил губу.

— А мы… – сказал младший и замолк.

— Вот и я говорю: зря пришли! Хотя нет, не зря! Скотину уведите. А как я помру, тут всё пожечь придётся.

— Как пожечь? Это же дом наш!

— Не наш. Тут теперь смерть живёт. И вы её отсюда только огнём выведете. А теперь проваливайте. И как к брату вернётесь, так сходите в баню и друг друга осмотрите с головы до пят, и матери с сёстрами скажите, пусть тоже так сделают. Коль красные укусы найдёте… Лучше бы вам их не найти…

Братья молча побрели к сараю. Так же молча они повели живность прочь со двора.

— Мы ещё вернёмся, отец! – крикнул, закрывая ворота, младший.

— Дурные головы! – ответил отец, хоть и был рад настойчивости сына. Сам был такой же в его годы.

Сыновья ушли, и мужчина задумался: сколько дел не сделано, сколько песен не спето, сколько сказок он не рассказал внукам, а правнукам? Отец его до восьмидесяти дожил. Внуков от всех сыновей и дочерей увидел. А он что? Слаб оказался? Поделом. Слабому на этом свете делать нечего.

Домовой сидел в уголке и следил за мужчиной. Тот мягко улыбался, затем глаза его вспыхнули яростью, брови поползли друг к дружке, он ударил кулаком по двери, вскочил на ноги и похромал к лавке. Лёг лицом к стенке и шумно задышал, словно желая весь воздух из себя выдавить. Затем снова сел, вцепился в бороду руками и потянул со всей силы, так что глаза налились кровью. Опять встал и похромал к топору, что так и лежал у двери. Сел на пол, вытянул ногу с бубоном в сторону, в зубы взял ворот рубахи и замахнулся топором.

Домовой зажмурился от страха. Выждав пару мгновений и не услышав грохота, он открыл глаза. Мужчина так и сидел на полу с занесённым над головой топором.

— Слабак! – сказал он и отбросил инструмент. – Тьфу!

Он вернулся на лавку, лёг на спину, вытер рукавом пот со лба, почувствовав, как что-то набухло у него в правой подмышке. Пощупав рукой болезненный узел, он тяжело вздохнул и отвернулся к стене.

Домовой всю ночь бегал от угла к лавке. Прислушивался к дыханию. Временами мужчина затихал настолько, что слышно было, как по полу ползёт муравей. Тогда Домовой осторожно трогал хозяина за плечо, а тот нехотя отмахивался от ночного наваждения.

Наступило утро. Мужчина открыл глаза и пару мгновений лежал, не шевелясь. Он слушал тело. Казалось, за ночь всё прошло. Боль отступила. Жара нет. Он осторожно повернулся на другой бок. Затем сел и оглядел избу, посмотрел на вёдра с водой, что стояли прямо у лавки, хоть он и не помнил, как их сюда ставил. Тут же рядом на столе лежала еда.

— Домовой, не иначе, – сказал мужчина и потянул руку к ведру с водой, но завопил от боли в руке. – Проклятье! – выругался он.

Тут ведро само подвинулось чуть ближе.

Мужчина шарахнулся к стене и сморщился от боли в паху. Отдышавшись, он тронул самоходный сосуд ногой, но тот не пошевелился. Затем мужчина поднял ведро на лавку и стал пить, зачерпывая воду рукой. Напившись, он отодвинул ведро подальше и прислонился к стене. Запрокинул голову и закрыл глаза, ощущая, как вода охлаждает нутро. Миг спустя его вырвало. Вместе с водой на пол плеснула кровь. Тут же закружилась голова. Он не успел понять, как оказался на полу, а в следующее мгновение уже провалился в забытьё.