Книга Светлее дня, страница 74 – Ирина Родионова, Дарина Стрельченко, Ольга Цветкова, и др.

— И что же делать? – спросил сам себя Домовой, стоя возле мужчины. – Так оставлять хозяина негоже. Давай-ка мы тебя сейчас… – дух потянул мужчину за руку, но тяжёлое тело не двинулось. – Так не пойдёт.

Дух запрыгнул на лавку, набрал в рот воды, как следует надул щёки и обдал лицо мужчины холодными брызгами. Тот поморщился, но глаза не открыл. Тогда дух набрал ещё воды и выпустил изо рта новую струю – на этот раз точно хозяину в лоб. Мужчина открыл глаза и непонимающе уставился в темноту под потолком.

— Дождь? – удивился он, трогая мокрые волосы. – Откуда?

Он поднялся, держась рукой за стену. Домовой спрыгнул с лавки и отошёл в сторону. Мужчина заметил, как на полу появилась пара мокрых следов.

— Лапки-то совсем крохотные, – сказал он и глупо хихикнул. В голове его жаром дышала болезнь, раздувая всё новые очаги по всему телу. Он ощущал, как где-то в животе и в груди тяжело набухают грозди. Нога и рука болеть перестали, но лишь потому, что он их больше не чувствовал. – Будто и не мои, – подивился он, размахивая перед лицом растопыренной пятернёй. Проследив за следами пальцев, что таяли в воздухе, он махнул рукой и улёгся обратно на лавку, после чего засопел. По избе летел храп, но не тот густой мужицкий рык, который будит окрестные дворы среди ночи, а тихий и свистящий, с булькающими всхлипами.

Домовой сидел в излюбленном углу и гадал о своей судьбе. Семья покинула дом. Остался только хозяин, но скоро уйдёт и он. Тело, конечно, останется здесь, но ведь без людей исчезнет и сам Домовой. Вместе с тем, как слабел хозяин дома, слабел и дух. Вот он уже не смог поднять человека с пола, скоро не сможет поднять и собственную руку. Домовой повторил жест мужчины. Помахал пятернёй перед лицом – та показалась ему прозрачной.

4

После обеда со двора послышался шум. Домовой обернулся ужом и выбрался наружу. К дому шла жена хозяина. Лицо её скрывал чёрный платок, она шла медленно, опустив голову, будто боялась потерять среди травы тончайшую нить, что единственная вела к дому. Она дошла до крыльца, остановилась и тихо села на первую ступень. Только тогда она подняла глаза к небу и стала следить за обрывками белых туч, что неслись в косматую лесную даль.

Вдруг женщина обернулась. Что-то ей померещилось в доме. Она приблизилась к двери и обратилась в слух. Но тут увидела, как крохотная тень скользнула по стене. То синица схватилась цепкими лапками за стену дома, пытаясь вытащить жука, поселившегося во мшистой прокладке сруба. Женщина вздохнула, провела рукой по двери, точно погладила, и пошла прочь.

Когда она выходила за ворота, Домовой увидел, что трава – дикая лесная трава, непокорной кучерявой гурьбой росшая по ту сторону дороги, – теперь стала ещё выше и уже тянет рваные, мятые, обломанные ветви к забору.

— Твоих рук дело?! – грозно крикнул Домовой в сторону леса. – Это за волков?!

Трава качнулась из стороны в сторону, будто кто-то невидимый пронёсся над ней. Из чащи налетел ветер: холодный, как ручьи, бегущие в лесной глуши; мощный, точно рогатые великаны, что выворачивают деревья с корнями. Женщина попыталась закрыть ворота, но ветер ей помешал. Она попыталась снова, да только потоки воздуха чуть не сорвали с неё чёрный платок, и она, прижав руки к голове, побежала вдоль забора прочь, причитая про нечистую силу.