Книга Фау-2, страница 125 – Роберт Харрис

— Куда теперь, профессор? – спросил шофер, глянув в зеркало.

— В Пенемюнде. Заправимся в Бремене.

Большая машина набрала скорость.

Граф откинул голову, прижимая к носу платок.

— Я не хочу возвращаться в Пенемюнде.

— Не валяй дурака. Здесь тебе оставаться нельзя.

— Плевать. Для меня все кончено.

Фон Браун вздохнул и наклонился вперед.

— Выезжай из города, – сказал он водителю. – Потом найди место, где остановиться.

Было темно, лил дождь. Дворники ерзали по стеклу. Граф понятия не имел, где они находятся. Через пять минут сразу за перекрестком они съехали с дороги на поросший травой плоский участок. Водитель включил в салоне освещение.

— Выйдем, – сказал фон Браун.

Они вышли из машины. Дождь был слабый, успокаивающий. Граф подставил ему лицо. Потрогал нос. Слышался шум моря вдалеке, плеск волн, разбивающихся о берег.

Они укрылись под деревом. Фон Браун зажег сигарету, отдал Графу, взял себе вторую. Из-за черного цвета мундира в короткой вспышке зажигалки его лицо казалось плавающим в воздухе отдельно от тела.

— Ничто не кончено, – сказал он. – Ни для меня, ни для тебя. Вот для Германии – да, конец. Но это уже совсем другая история.

— Даже слушать не хочу.

— А все-таки послушай. Есть план. Я уже не один месяц обсуждаю его с Дорнбергером и еще парой людей. Мы хотим, чтобы ты к нам присоединился. Все спецификации, все чертежи, все результаты испытаний сняты на пленки по меньшей мере дважды и распределены для надежного хранения. Реактивный двигатель, турбосистема, механизм управления – все. Вот почему я отдал тебе чертежи аэродинамических труб. Они способны разогнать ракету до восьми Махов – аналогов в мире не существует. В ближайшие месяц-другой мы начнем собирать все в один бесценный архив.

— Для чего?

— Чтобы предложить американцам вместе с нами самими, как только закончится война.

Граф уставился на него. В тени дерева не было видно лица, только вспыхивал красный огонек сигареты.

— Ты спятил?

— Ничуть. Мы им предложим нашу программу, и они не откажутся. Все будет так, словно ничего не случилось, вот увидишь.

— Значит, мы будем делать баллистические ракеты для американцев?

— Баллистические ракеты – поначалу. – Огонек описал во мгле широкую дугу. – А затем вернемся к тому, к чему всегда стремились: к космическим кораблям!

— К космическим кораблям! – Графа разобрал смех, на что нос отозвался адской болью.

Наверняка он был сломан. Но все равно у инженера не было сил сдержаться.

— Думаешь, я шучу? – раздраженно спросил фон Браун. – Если я Адольфа Гитлера убедил потратить пять миллиардов марок на строительство ракеты, то неужели не уговорю американского президента полететь на Луну?

Граф оглянулся на дорогу, раздумывая, не вернуться ли в Схевенинген. Но дождь окреп, а усталость валила с ног. Лучше уж поплыть по течению и посмотреть, куда оно вынесет.

— Ладно, как скажешь. – Он отбросил окурок. – Пойдем в машину.

Вторник, 4 сентября 1945 года

— Все это – вопрос географии, – заметил представитель Министерства снабжения. – Русские получили Пенемюнде, американцы – Нордхаузен, а вот нам, боюсь, не досталось ничего.

— За исключением воронок, – вставил коммодор ВВС.

Все рассмеялись. Кей рассматривала свои руки. Девушка впервые с ноября прошлого года увидела Майка. Они сидели в том самом облицованном панелями зале для совещаний, где была одобрена операция в Мехелене, и Майк пребывал в своей стихии, окруженный большими шишками из сухопутных войск и ВВС.