Книга Фау-2, страница 33 – Роберт Харрис

Кей заняла место в углу, как можно дальше от остальных, и положила перед собой папку с фотоснимками. Старра тут знали все. То и дело звучали реплики: «Привет, Лес!», «Как дела, старик?». Он обошел вокруг стола, пожимая руки. Ее не представил. Пару минут спустя из коридора донесся приближающийся стук костылей, и в комнату ввалился коммодор ВВС Темплтон в сопровождении молодого флайт-лейтенанта с папкой. Все встали.

— Благодарю. Садитесь. – Майк передал адъютанту костыли, взял папку и опустился, морщась от боли, в кресло во главе стола. – Прежде, чем мы приступим… Да, вчера утром на меня напала из-за угла ракета. Нет, ранен я не тяжело. И да, это дело стало вдруг чертовски личным.

По кругу собравшихся прокатился нервный смешок.

— Итак. – Коммодор открыл папку. – Госсекретарю сегодня был звонок от премьер-министра и из Министерства внутренних дел, а он в свою очередь позвонил мне и попросил объяснить ему кое-то, что он мог бы сообщить завтра кабинету относительно возросшей активности «Фау-два» в минувшие два дня. Мне необходимы факты, но прежде всего мне требуются какие-то предложения к действию. Совещание у нас неофициальное: ни фамилий, ни протоколов, никаких записей. А посему нет нужды прикрывать спину, свою или еще чью-то. Понятно? Отлично. Джим, почему бы вам не доложить, что мы имеем на данный момент?

Темплтон напряженно откинулся на спинку кресла и закурил. Сквозь завесу дыма он рассматривал сидящую у другого конца стола Кей. Девушка встретила его взгляд, и он отвел глаза. Один из офицеров встал и подошел к карте.

— Конечно, сэр. Думаю, нужно честно признать, что мы позволили ложному чувству безопасности убаюкать себя в октябре, когда парашютные десанты в Арнеме вынудили немцев временно эвакуировать пусковые установки «Фау-два» из окрестностей Гааги. Это вывело Лондон за пределы дальности ракет, и немцы могли стрелять только по Норфолку, почти не добиваясь эффекта. Увы, после провала операции «Маркет гарден» немцы в конце октября снова оккупировали полосу побережья вот здесь… – он указал на карту, – и в результате ноябрь стал худшим на данный момент месяцем. – Офицер раскрыл папку. – Нами зафиксировано в общей сложности двенадцать «Фау-два», упавших на Большой Лондон за первую неделю ноября. Количество увеличилось до тридцати пяти за вторую неделю, до тридцати семи за третью, а на этой мы ожидаем примерно сорок прилетов.

Просто чтобы вы представляли масштабы потерь за последние семь дней. В понедельник одним взрывом убито девять человек в Ист-Хеме; во вторник двадцать погибло в Уолтхемстоу, Эрите и Баттерси; двадцать четыре трупа в среду в Бетнал-Грин и еще шесть в Чизлхерсте пятьдесят минут спустя; двое погибших за четверг, девятнадцать за пятницу. К несчастью, вчерашний обстрел – худший за все время – унес сто шестьдесят жизней в Дептфорде и еще семь в других местах. О сегодняшних попаданиях мы еще собираем сведения, но уже известно о более чем десятке жертв.

Офицер с квадратной челюстью и густыми черными бровями поднял руку:

— Прошу прощения, Джим, что перебиваю. Но если говорить откровенно и не боясь показаться циничным, то наша бомбардировочная авиация убивает за одну только ночь раз в десять больше немцев, чем вы сейчас назвали. В строго военном понимании ракеты являются чертовски досадной помехой, но они не способны стать решающим фактором в войне.